Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Юна посмотрела на правителя.

Мерод стоял у края помоста, сжимая руку, в которую вошёл чёрный камень. Светлый плащ обгорел по краю, волосы выбились из золотой застёжки. Он больше не напоминал человека, уверенного в каждом следующем мгновении. Его взгляд метался между кольцами под нашими ногами и Сайласом в небе.

— Я пойду, — сказала Юна.

— Возьми четверых стражников, — велел Гектор. — И людей, которые знают дворцовые каналы.

— Никто не знает их лучше меня.

В её голосе прозвучала горечь. Рута держала помощницу рядом с ритуалом и одновременно скрывала от него. Петля стирала знания Юны, но тело помнило двери, ключи и служебные пути.

Гектор выделил ей отряд.

— Если дворец начнёт рушиться, уходите через северный канал.

— Я вернусь на площадь.

— Это приказ.

Юна посмотрела на него.

— Вы больше не носите печать командира.

— Поэтому можешь считать это просьбой.

Она кивнула и побежала к восточной лестнице.

Над городом раздался рёв.

Сайлас оттолкнул солнце на несколько метров вверх. Чёрный диск ответил багровой вспышкой. От его края протянулись нити, впились в крылья и потянули дракона к центру.

На моих ладонях загорелся общий знак.

Закрытый глаз раскрылся, и через него я почувствовала тяжесть, лежавшую на Сайласе. Не боль тела. Давление сотен повторений, возвращавшихся к своему источнику. Чёрное солнце узнало силу, которой питалось, и пыталось забрать её обратно.

Я схватилась за клинок.

— Сайлас, слышишь меня?

Знак вспыхнул.

В ответ пришёл не голос, а ясное ощущение: слышу.

Связь между приговорённым и ритуалом была разрублена. Связь, созданная нами по собственной воле, осталась.

— Не отдавай ему силу.

В небе дракон повернул голову. Бронзовые глаза нашли меня среди людей, помоста и падающих пластин.

Он ударил крыльями ещё раз.

Чёрное солнце остановилось.

На несколько мгновений.

Затем внутреннее кольцо под площадью ускорилось. Из провала на месте южного района поднялся золотой поток. Прозрачные дома дрогнули, а фигуры людей внутри них снова начали повторять последние движения.

Мерод рассмеялся.

Смех вышел хриплым, однако золотые колонны подхватили его и разнесли над площадью.

— Вы разрубили единственную опору, способную удержать солнце! — крикнул он. — Дракон отсрочит падение на несколько минут. Потом Аурем исчезнет, и на этот раз возвращения не будет.

Гектор встал рядом со мной.

— Можно ли вернуть южный район?

— Его время ещё внутри механизма.

— Тогда скажите, что делать.

Я посмотрела на площадь.

Часть людей уже вышла на улицы. Остальные помогали тем, кто упал во время вспышки воспоминаний. Стражники передавали детей поверх толпы, открывали боковые ограждения и разбивали запертые ворота. Горожане помнили все прошлые смерти, но вместо привычной паники постепенно возникал порядок, который создавал не Мерод.

Они сами выбирали спасать друг друга.

— Защитите выходы и освободите солнечные террасы, — сказала я. — Нам понадобятся все зеркальные щиты, способные направлять свет.

Гектор посмотрел на чёрный диск.

— Хотите вернуть ему собственную силу?

— Хочу провести накопленное время обратно через город.

— Что произойдёт с людьми внутри района?

— Узнаем, когда кольца остановятся.

— Вы говорите как Сайлас.

— Считай это дурным влиянием.

Он впервые за всё время улыбнулся, хотя над нами рушилось небо.

— Я приведу людей к щитам.

Гектор спустился с помоста. Его голос снова разошёлся по площади, но теперь он не повторял приказ правителя. Он называл улицы, по которым следовало уходить, назначал отряды к террасам и требовал снять со стен все пластины с печатями Мерода.

Советники у дворца один за другим покидали белую трибуну.

Мерод наблюдал за ними, и в его лице появлялось нечто страшнее гнева — непонимание. Он привык, что любой отказ исчезнет на рассвете. Человек мог спорить, обвинять, снимать печать и даже поднимать против него оружие. К утру всё возвращалось к прежнему порядку.

Теперь утро могло стать настоящим.

И каждый поступок останется.

— Они погибнут из-за тебя, — сказал Мерод.

— Ты говорил это на каждой казни.

— Тогда я предлагал простой выход.

— Чужая смерть всегда кажется простой тому, кто держит цепь.

Он поднял руку с чёрным камнем.

Пространство между нами разошлось золотой трещиной.

За ней появилась моя квартира.

Я увидела комнату яснее, чем в сердце механизма. На столе лежали ключи, экран телефона светился, за окном шёл дождь. На кровати находилось моё прежнее тело. Рядом стояли люди, и на этот раз их лица не расплывались.

Я узнала родных.

Они говорили, но звуки Аурема поглощали слова. Один человек держал меня за руку, другой стоял у окна, не в силах смотреть.

Картина не повторялась.

Время там шло.

Я увидела, как стрелки часов сдвинулись.

Сердце ударилось о рёбра.

— Это не иллюзия, — сказал Мерод. — Связь открылась после разрыва ритуала. Твоё тело ещё живо. Ты можешь вернуться до того, как чёрное солнце разрушится.

Я не могла отвернуться.

Дом оказался так близко, что я различала царапину на столе, капли на окне и складку на покрывале. Там была жизнь, которая принадлежала мне до Аурема. Люди, не знавшие, куда исчезла Агата. Будущее, которое я собиралась прожить.

— Останови клинок, — продолжил Мерод. — Верни его в узел и восстанови чёрную нить. Я открою проход полностью.

— А Сайлас?

— Его сила снова станет опорой.

— То есть цепью.

— Он удерживал город триста лет. Удержит ещё.

Над площадью прошёл новый рёв.

Сайлас опустился ниже. Чёрные нити обвили левое крыло, и край солнца приблизился к дворцовому шпилю. Камень задымился и начал исчезать в темноте.

Через общий знак пришло его предупреждение.

Не приказ уйти.

Не просьба остаться.

Только ясное знание: выбор мой.

Мерод тоже почувствовал отклик. Его губы искривились.

— Дракон снова изображает благородство. Он знает, что ты не покинешь его, пока он умирает у тебя на глазах.

— Он не умирает.

— Пока.

В открытом проходе женщина у кровати подняла голову. На мгновение мне показалось, что она смотрит прямо на меня.

Я сделала шаг к золотой трещине.

Мерод протянул свободную руку.

— Возвращайся, Агата Зорина. Этот город никогда не был твоим.

Аурем ответил гулом солнечных щитов.

На восточной террасе открылись первые зеркальные створки. Свет от чёрного солнца ударил в них и отразился к центральной башне. Люди поворачивали тяжёлые рамы вручную, работая вместе со стражей.

На западной улице Гектор поднимал упавшую девочку, пока двое торговцев удерживали механизм щита.

Юна