Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Каждая проходила сквозь него и уходила под чёрную плиту между нами.

Узел находился под помостом.

Я опустила взгляд. Сквозь камень проступил закрытый глаз. Его окружали имена жителей. Мерод перенёс центр ритуала туда, где удар клинка мог разрушить основание площади и направить силу в город.

Сайлас заметил, куда я смотрю.

— Последнее слово, — сказала я.

Мерод поднял брови.

— Вы уже разговаривали.

— Город должен услышать, что он принимает приговор.

— Он отказался.

— Тогда пусть откажется перед каждым жителем.

Мерод посмотрел на золотые пластины. Ему требовалось согласие толпы, а сопротивление Сайласа усиливало роль приговорённого.

— Говори, — разрешил он.

Я подошла к Сайласу.

Клинок тянулся к его груди. Пришлось держать рукоять у бедра, чтобы оружие не начало движение раньше времени. Золотые знаки уже поднимались от гарды.

Для людей вокруг мы были хранительницей и осуждённым, обменявшимися последними словами.

Для меня площадь исчезла.

Остался человек, который семь раз смотрел на этот клинок и всё равно доверял мне держать его снова.

— Ты готов меня выслушать? — спросил Сайлас.

Наш сигнал.

Узел находился под помостом. Он подтвердил это едва заметным движением пальцев к камню.

— Теперь я готова спорить до рассвета, — ответила я.

В его глазах появилось тепло.

Мерод слышал лишь упрямый обмен репликами.

— Красная линия проходит под тобой? — спросила я так, чтобы слова походили на вопрос о боли.

— Глубже. Она идёт через центральное кольцо.

— Чёрная?

— Обходит плиту справа и возвращается к твоему клинку.

— А город?

Сайлас опустил взгляд на имена, горевшие на лезвии.

— Он связал жителей с остриём. Пока они требуют моей смерти, нити затянуты.

Значит, недостаточно найти узел. Нужно изменить волю площади или заставить людей увидеть правду до удара.

— Я не смогу рассечь связь, пока они признают приговор.

— Сможешь, если клинок признает твой выбор сильнее их страха.

— Очень надёжно.

— У нас редко бывает иначе.

Мерод шагнул ближе.

— Прощание закончено.

Сайлас не отвёл от меня взгляда.

— Я хотел бы увидеть с тобой настоящий рассвет.

Толпа услышала слова человека перед смертью. Кто-то замолчал. Женщина у нижней ступени опустила поднятый кулак.

Я услышала обещание будущего, которое мы не собирались отдавать ритуалу.

— Мы увидим его вместе, — сказала я.

Мерод рассмеялся.

— Утешение перед казнью трогательно, но рассвет достанется только одному из вас.

Я выпрямилась.

— Ты ошибаешься.

— Подними клинок.

Золотой свет охватил мои запястья.

На прежних казнях он проникал в мышцы постепенно. Сейчас приказ Мерода ударил сразу. Руки поднялись до груди прежде, чем я успела изменить хватку.

Имена жителей вспыхнули.

Толпа начала скандировать:

— Приговор! Приговор! Приговор!

Каждое слово добавляло оружию тяжести.

Сайлас оставался на коленях. Красная сила под его кожей была заперта цепями, но он не пытался вырваться. Любое сопротивление могло затянуть нити вокруг города.

Мерод встал слева от меня и положил два пальца на плоскую сторону клинка.

— Чувствуешь, Агата? — спросил он. — Это весь Аурем. Одно правильное движение, и люди получат обратно свои дома. Одно неправильное — и ты уничтожишь тех, кого пыталась спасти.

— Поэтому ты спрятался среди их имён.

— Правитель и город неразделимы.

— Ты сделал их щитом.

— Я сделал их вечными.

Внутри клинка прошли голоса.

Сначала я решила, что слышу толпу. Затем узнала Юну.

«Чёрное солнце неподвижно».

Фраза пришла не с площади, а из имени на лезвии. За ней возник образ балкона: Юна держала меня за руку перед гибелью города, обещала запомнить и утром произносила привычные слова, не узнавая Агату.

Следом вспыхнуло имя Гектора.

Я увидела башню, куда он приказал меня запереть. Увидела падение бронзовой чаши, собственные попытки объяснить петлю и командира, который выбирал приказ, потому что не мог представить повторяющийся день.

Клинок хранил не только жизни.

Он хранил отнятые воспоминания.

Мерод связал жителей с оружием, не понимая, что вместе с их именами вернул доступ ко всему, что забирал каждый рассвет.

— Гектор! — позвала я.

Командир стоял у западного края помоста. Юна находилась рядом с ним.

— Скажи ему, что видела, — приказала я.

Девушка побледнела, заметив взгляд Мерода, но вышла вперёд.

— Я видела город, который погибал раньше, — сказала она. — Видела госпожу на балконе и тёмные линии на улицах. Помню, как утром забыла её имя.

Толпа загудела.

Мерод убрал руку с клинка.

— Помощница хранительницы запуталась после исчезновения района.

— Я помню больше, — продолжила Юна. — Помню другую площадь. Сайлас погибал, а к вечеру чёрное солнце поглощало нас всех. Потом мы возвращались к утру.

— Молчать.

Чёрное кольцо вспыхнуло.

Золотые знаки на её платье стянули ткань у горла. Юна пошатнулась, но Гектор сорвал с её плеча церемониальную ленту вместе с вышитыми символами.

— Она будет говорить, — сказал он.

Мерод повернулся к командиру.

— Ты нарушаешь приказ перед всем городом.

— Я исполнял ваши приказы достаточно долго.

Гектор снял нагрудную пластину с печатью стражи и бросил её на камень. Знак погас.

Его люди переглянулись.

Один за другим стражники начали снимать пластины. Не все. Часть сохранила строй вокруг помоста, однако сомнение уже прошло по рядам.

— Вы верите испуганной девушке и дракону, осуждённому за убийство королевы? — голос Мерода усилили пластины. — Посмотрите на исчезнувший район. Это результат их выбора.

— Покажи людям механизм, — ответил Гектор. — Покажи кресло, к которому сходятся украденные дни.

На лезвии вспыхнуло его имя.

Воспоминание перешло от клинка к золотым пластинам.

Над площадью вместо южного рынка появилось сердце чёрного солнца. Люди увидели три кольца, чёрную сферу и кресло, соединённое нитями с исчезнувшим районом. Увидели даты на подлокотниках и лица Мерода, который старел, а затем становился прежним после получения новых дней.

Толпа замолчала.

Мерод вскинул руку, пытаясь погасить изображение.

Я удержала клинок.

— Ты сам связал оружие с городом. Теперь город увидит всё, что хранится в нём.

— Опусти лезвие, — приказал он.

Ритуал рванул руки к Сайласу.

Я упёрлась ногами в камень. Свет охватил плечи, заставляя тело повторять движение казни. Сайлас поднял голову, но не отступил.

— Смотри на меня, — сказал он.

Я встретила его взгляд.

На лезвии загорелось имя торговца с южного рынка.

Площадь увидела первую казнь. Увидела меня, растерянную и не понимающую, почему держу оружие. Свет поглотил Сайласа, а вечером тьма уничтожила город.