Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

— Что произойдёт на помосте?

— Либо мы освободим Аурем, либо Мерод попробует уничтожить его быстрее.

— Полезное уточнение.

— От Сайласа заразилась.

При упоминании его имени внутри стало холодно. Я знала, что пленение входило в наш план, но не видела цепей, которыми его удерживали в верхней камере. Мерод умел превращать даже добровольный шаг в настоящую ловушку.

Гектор заметил мою реакцию.

— Его не убьют до церемонии.

— Мероду нужна сила, а не его жизнь. Это разные гарантии.

Мы добрались до галереи под дворцом. За окнами Аурем погружался в странный полусвет. После исчезновения южного района время суток перестало меняться. Чёрное солнце висело ниже прежнего, но настоящий рассвет ещё не приближался. Над городом сохранялась одна и та же медная мгла.

На улицах люди двигались к площади по приказу Мерода. Стражники направляли их вдоль каналов, а золотые пластины повторяли обещание последней церемонии. Многие шли добровольно: им хотелось увидеть, как Рута Фальк исправит свой отказ и вернёт исчезнувшие дома.

Моё мнимое предательство уже становилось надеждой тысяч людей.

В церемониальном крыле нас встретили служители в светлых одеждах. Они забрали у меня тёмный плащ и попытались снять ритуальный клинок.

— Оружие останется у хранительницы, — сказал Гектор.

— Приказ правителя, — возразил старший служитель. — Клинок должен пройти перенастройку.

Я положила ладонь на рукоять.

— Пусть Мерод перенастраивает его при мне.

Служитель отступил и отправил человека за новым распоряжением.

Юна закрыла двери комнаты. Это были прежние покои Руты перед выходом на площадь: высокая ширма, узкое зеркало, золотой сосуд с поднимающимся песком. В первый день я не успела рассмотреть ничего. Теперь каждое украшение казалось частью механизма, который подготавливал не человека, а роль.

— Что мне делать? — спросила Юна.

— Помоги надеть церемониальное облачение. Мерод должен увидеть ту Руту, которую привык считать своей.

Она достала из шкафа светлый внутренний слой, плотный чёрный плащ и золотые застёжки. Пальцы дрожали, когда она закрепляла ворот.

— В первый рассвет я думала, что эта одежда делает вас сильнее, — сказала Юна.

— Она делает меня заметнее.

— Вы согласились из-за Сайласа?

— Я согласилась, чтобы попасть с ним на помост.

Юна замерла у моего плеча.

— Значит, казни не будет?

— Мерод попытается её завершить. Я попытаюсь рассечь связь.

— А если клинок снова подчинит руки?

— Тогда Сайлас должен удержать свою силу и не дать удару стать добровольным.

— Вы доверяете ему после всего?

Я увидела наше отражение в зеркале. Лицо Руты оставалось спокойным, но глаза принадлежали мне.

— Да.

Ответ больше не требовал доказательств.

Гектор постучал и вошёл.

— Пленника привели в верхний зал. Мерод требует публичного подтверждения перед тем, как разрешит разговор.

— Пойдём.

— Агата, — позвала Юна.

Я обернулась.

— Его светлость приказал мне подать вам знак, когда западный квартал снова начнёт исчезать.

— Какой?

— Сказать, что солнце ждёт твёрдой руки.

Старая фраза, которую она повторяла перед каждой казнью, теперь стала угрозой.

— Если услышишь приказ, не произноси его сразу, — сказала я. — Сначала посмотри на Гектора. Он решит, можно ли вывести ещё людей.

Командир кивнул.

— А если Мерод заметит задержку? — спросила Юна.

— Тогда скажешь правду: испугалась.

— Я уже однажды испугалась и предала вас.

— Страх не выбирает поступок за человека. В следующий раз выберешь сама.

Она опустила взгляд, но в её лице появилось упрямство, которого я прежде не видела.

Мы вышли в верхний зал.

Помещение находилось между дворцом и площадью. Широкие арки открывались на город, поэтому собравшиеся внизу могли видеть возвышение. Золотые пластины усиливали каждое слово.

Сайлас стоял в центре.

Цепи из сердца механизма сменили обычными серебристыми звеньями, но чёрный свет продолжал проходить по ним. Ошейник был шире прежнего и соединялся с двумя столбами. Его руки закрепили перед собой. Крылья исчезли, на висках остались тёмные чешуйки.

Мерод находился рядом. Вокруг выстроились стражники и служители, а ниже, на лестницах и площади, собирались жители.

Сайлас увидел меня.

В его взгляде сначала появилось облегчение. Затем он заметил церемониальный плащ, спокойного Мерода и то, что я встала по другую сторону золотой линии.

— Рута Фальк приняла решение, — объявил правитель. — Она расскажет о нём приговорённому и городу.

Золотые пластины вспыхнули.

Мне пришлось говорить громко, но я смотрела только на Сайласа.

— Я выбираю дорогу домой.

Его лицо не изменилось сразу. Только плечи стали неподвижными, а пальцы сомкнулись вокруг цепи.

— И потому исполню настоящий приговор, — продолжила я. — На этот раз не будет иллюзии, побега или нового отказа.

Толпа под арками ответила одобрительным шумом. Кто-то выкрикнул моё имя — имя Руты, разумеется. Люди хотели верить, что одно знакомое движение вернёт исчезнувший район.

Сайлас смотрел так, словно между нами снова лежали первые семь казней.

Он знал, что нам нужна церемония. Знал, что Мерод должен поверить. И всё же я увидела момент, когда разум уступил памяти: женщина с лицом Руты встала рядом с правителем и объявила, что выбирает себя.

Я сделала шаг к золотой линии.

— Ты говорил, что однажды примешь мой свободный выбор, — сказала я.

— Говорил.

Голос прозвучал ровно, но в нём исчезло тепло.

— Тогда прими.

— Принимаю.

Одно слово отозвалось болью. Я могла бы закончить представление здесь, однако Сайлас должен был понять план до того, как Мерод уведёт его в камеру.

— Перед ударом, — произнесла я, — смотри на меня, а не на свет.

На площади продолжали кричать, не услышав разницы. Для них это было последним наставлением палача осуждённому. Мерод счёл фразу жестоким требованием встретить смерть с открытыми глазами.

Сайлас знал, откуда она пришла.

В день первого побега он попросил меня смотреть на него, пока иллюзия казни скрывала настоящий удар по цепи. Позже повторял те же слова на мосту и у края террасы, когда требовалось удержаться в настоящем.

Его взгляд изменился.

Боль не исчезла, но за ней появилось понимание.

— Надеюсь, на этот раз вы не измените угол слишком поздно, хранительница, — ответил он.

Мерод улыбнулся, услышав покорность. Я услышала согласие с планом.

— Он принял решение, — сказала я. — Теперь дай мне разговор без свидетелей.

— Его согласия на смерть я пока не услышал.

Сайлас перевёл взгляд на Мерода.

— Вы хотите, чтобы я добровольно отдал силу человеку,