Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

Сайлас поднял лицо к солнцу.

— Зато город больше не чувствует меня, — сказал он. — Я не слышу каналы, не знаю, где открывается каждая дверь, и не ощущаю камень помоста под сердцем.

— Тебя это радует?

— Я впервые за триста лет не являюсь частью чужого механизма. Даже если больше никогда не поднимусь в небо прежним, цена кажется честной.

Он повернулся ко мне.

— Я свободен, Агата.

В этих словах не было торжества победителя. Только удивление человека, который слишком долго считал свободу отвлечённой целью и теперь не знал, как она ощущается.

Я взяла его за руку.

— Тогда начнём с того, что уйдём с места твоих казней.

— Разумное предложение.

Гектор приблизился, убедившись, что Сайлас пришёл в сознание. Командир остановился на расстоянии и склонил голову.

— Сайлас Керн.

— Гектор Лоран.

Они смотрели друг на друга без прежней враждебности, но память обо всех повторениях не исчезла вместе с петлёй. Гектор помнил, как сотни раз выполнял приказ привести пленника на площадь. Сайлас помнил каждую цепь, которую стража закрепляла на его руках.

— Я не прошу простить меня сейчас, — сказал Гектор. — Но перед городом будет сказана правда. Вся, какой мы располагаем.

— Начните с королевы Эстеры.

— Начну с неё.

Командир перевёл взгляд на меня.

— Совет собирается у восточной лестницы. Люди требуют объяснений, и они имеют на них право.

— Сайласу нужно уйти с площади.

— Я могу идти сам, — возразил он.

Он поднялся, опираясь на мою руку. На первом шаге колени подвели, но Гектор поддержал его с другой стороны. Сайлас хотел отказаться, затем увидел лицо командира и позволил помощь.

Это было небольшим решением, однако важным для обоих.

Юна принесла мой тёмный плащ, найденный среди обломков церемониального крыла. На ткани не осталось золотых символов. Она набросила его мне на плечи и посмотрела на Сайласа.

— Я открыла проход страже.

— Знаю, — ответил он.

— Из-за меня вас захватили.

— Из-за Мерода, который угрожал вашей семье.

Юна покачала головой.

— Вы всегда находите причину оставить человеку выбор. Даже когда он выбирает против вас.

— Не всегда. Я учился.

Его взгляд скользнул ко мне.

Юна заметила это и выпрямилась.

— Моя семья вернулась вместе с западным кварталом. Я хочу передать Совету всё, что помню о прежних днях, и записи Руты.

— Зеркало в северных комнатах, — сказала я. — Там остались её воспоминания. Ещё пластина первой печати и схемы в архиве.

— Я знаю, как открыть проход.

— Одна не ходи. Стены дворца повреждены.

Гектор позвал двух стражников и поручил сопровождать её. Юна ушла, а мы направились к восточной лестнице.

Помост пришлось обходить по краю. Чёрные плиты провалились в центре, где клинок рассёк связь. Само оружие лежало рядом, расколотое на две длинные части. Золотые знаки исчезли, оставив обычный тёмный металл.

Сайлас остановился.

Я почувствовала, как напряглась его рука.

— Его больше нельзя использовать, — сказала я.

— Знаю.

— Мы уничтожим клинок.

Он посмотрел на обломки.

— Не прячьте его.

— Почему?

— Если просто убрать оружие, через поколение кто-нибудь назовёт его святыней и придумает новый приговор. Пусть город увидит, что стало с символом власти Мерода.

Гектор кивнул.

— Переплавим на площади.

— Во что? — спросила я.

Сайлас посмотрел на открытый глаз, едва заметный на моей ладони.

— В знак того, что приговор можно пересмотреть.

Мы покинули помост.

У восточной лестницы собрались советники, старшие смотрители каналов, представители кварталов и люди, которых никто прежде не допускал к государственным решениям. Вокруг них стояли жители, не желавшие расходиться без ответа.

Когда появился Сайлас, шум поднялся вновь.

Кто-то отступил. Несколько человек опустили глаза, вспомнив собственные крики перед казнями. Другие смотрели с ожиданием, словно дракон обязан был немедленно объяснить триста лет их жизни.

Гектор поднялся на нижнюю ступень разбитой трибуны.

— Жители Аурема, — начал он без золотых пластин.

Его голос не достигал дальних улиц, поэтому стражники повторяли слова по цепочке. Люди передавали их дальше, и речь двигалась по площади не как приказ, а как общая работа.

— Сайлас Керн не убивал королеву Эстеру и хранителей. Приговор был основан на поддельной печати. Мерод Фосс создал чёрное солнце, использовал силу дракона и подчинил хранительницу. Он возвращал город к одному рассвету, стирал нашу память и забирал непрожитое время.

Гектор снял с пояса знак командира.

— Я исполнял его приказы. Сегодня мы все вспомнили, сколько раз стража закрывала ворота перед жителями и возвращала Сайласа на казнь. Я отвечу за свои решения перед Советом и городом.

Люди заговорили одновременно.

Одни требовали суда над стражей. Другие напоминали, что их руками тоже бросали цветы на помост. Кто-то кричал, что Мерод обманул каждого. Гнев искал новое направление, и я увидела, как легко площадь может назначить следующего виновного.

Сайлас высвободил руку из моей поддержки и сделал шаг вперёд.

— Мерод построил порядок, в котором каждый из нас получал готовую роль, — сказал он. — Если вы замените одного приговорённого другим, петля закончится только в камне.

Его голос не усиливала магия, но люди у лестницы замолчали. Дальше слова повторили стражники и жители.

— Гектор Лоран защищал город тем способом, который считал единственным. Это не отменяет совершённого. Но свобода начинается там, где человек отвечает за поступок и получает возможность действовать иначе.

Командир посмотрел на него с благодарностью, которую не пытался скрыть.

— А что будет с вами? — спросила женщина из южного района. — Вы останетесь в Ауреме?

Сайлас повернул голову ко мне.

— Это ещё предстоит решить.

Я поняла, что он не хотел говорить за нас обоих даже в таком простом вопросе.

Один из советников поднялся на ступень.

— Город остался без правителя, солнечного договора и прежней защиты. Хранительница должна занять место Мерода до избрания нового Совета.

Толпа откликнулась неоднозначно. Имя Руты снова прошло среди людей.

Я вышла вперёд.

— Рута Фальк больше не является хранительницей.

— Но вы носите её тело и открыли механизмы, — возразил советник.

— Поэтому я помогу восстановить каналы, собрать записи и объяснить устройство петли. Но Аурему больше не нужен человек, чья воля считается законом. Город должен выбрать Совет из представителей всех районов, включая южный и западный.

— А кто вы тогда? — спросил кто-то.

Вопрос прозвучал без враждебности. Люди видели лицо Руты, помнили