Попаданка. Седьмая казнь дракона - Лилия Тимолаева

— С закрытой дверью спальни?

Я посмотрела на неё.

— Хранителю городской истории не обязательно записывать всё.

— Я храню только важное.

Она протянула мне тонкую папку. На обложке стояла дата — ровно год со дня первого настоящего рассвета.

После разрушения петли Юна собрала воспоминания Руты, записи Эстеры, схемы Мерода и свидетельства жителей. В первые месяцы люди приходили к ней ежедневно. Одни помнили десятки повторений, другие — несколько сцен, третьи только чувство страха перед неподвижным солнцем. Юна записывала каждую версию, сопоставляла даты и отмечала места, где память расходилась.

— Последний отчёт о сердце механизма, — сказала она. — Мы разобрали нижний зал до основания. В камне нет действующих линий. Остатки внутреннего кольца утратили свет. Проход между мирами не откроется снова.

Слова отозвались привычной болью, но уже не заставили усомниться в решении.

— А пустое мгновение?

— В зеркале Руты нет ни одного следа Мерода после разрушения чёрного солнца. Советские мастера проверили все солнечные каналы. Его имя исчезло из договора, чёрный камень уничтожен, а точка возврата больше не существует.

— Значит, он не вернётся.

— Не вернётся.

Юна произнесла это уверенно. За год она повторяла вывод много раз для Совета, стражи и жителей, которым снились прежние рассветы. Сегодня слова звучали как окончательная черта под историей.

— Я внесу отчёт в общий архив, — сказала она. — После заседания откроем выставку воспоминаний Руты.

— Готова к вопросам?

— Уже выучила ответ на главный: спасение города не отменяет её ошибок, а ошибки не отменяют попытки спасти людей.

— Хорошая формулировка.

— Я слышала её от тебя.

— Тогда она великолепна.

Юна рассмеялась и направилась к зданию Совета.

Я осталась в саду.

Скамьи были пусты, листья серебрились в предрассветной темноте, вода в чашах отражала звёзды. Раньше на этом месте Сайлас стоял на коленях, а я поднимала над ним клинок. Теперь дорожки сходились к круглой площадке без возвышения. Никто не находился выше остальных.

Из-за деревьев донёсся шорох крыла.

Я подняла голову.

Над крышами прошёл дракон.

Сайлас восстановил способность принимать истинный облик через пять месяцев после освобождения. Сначала превращение длилось несколько минут. Потом он смог перелететь городскую стену и вернуться. Прежняя мощь не восстановилась целиком, но он больше не измерял свободу величиной крыльев.

Сейчас бронзово-чёрный силуэт сделал круг над садом и опустился за стеной восточной террасы. Через несколько мгновений из арки вышел Сайлас в человеческом облике. Дорожный плащ лежал на плече, волосы растрепал ветер, а в руке он держал маленький свёрток.

— Ты вернулся до заседания, — сказала я.

— Благодарность звучит подозрительно.

— Я ещё не решила, благодарить ли. Ты ушёл, не разбудив меня.

— В прошлый раз, когда разбудил перед рассветом, ты бросила в меня подушку.

— Потому что предлагал лететь к северным скалам в час, когда разумные люди спят.

— Это было прекрасное утро.

— Для дракона.

Он подошёл и поцеловал меня. Поцелуй оказался привычным и всё равно заставил забыть приготовленную речь о записках без объяснений. Сайлас коснулся ладонью моей щеки, задержался рядом, затем взглянул в сторону здания Совета.

— Сколько времени у нас осталось?

— До начала заседания или до того, как Гектор пришлёт стражу?

— Гектор больше не посылает стражу за тобой.

— Теперь он приходит сам. Это хуже.

— Десять минут?

— Пятнадцать, если Юна отвлечёт его отчётом.

Сайлас взял меня за руку и повёл по дорожке.

— Куда?

— В центр сада.

— Я каждый день прохожу через него.

— Сегодня посмотри иначе.

Мы остановились там, где раньше находилось кольцо для цепей. Теперь в земле росли красные цветы. Их лепестки раскрывались перед восходом и закрывались в полдень, сохраняя влагу.

Сайлас развернул свёрток.

Внутри лежало кольцо из светлого металла. Простое, без камня и знаков, с тонкой линией в форме незамкнутого круга.

Я посмотрела на него, затем на Сайласа.

— Ты летал за этим?

— К мастеру у северных скал. Он закончил работу ночью.

— И решил, что предложение перед заседанием улучшит мои ответы советникам?

— Я рассчитывал на обратное. Возможно, ты станешь терпимее к моим возражениям по караванному договору.

— Уже нет.

Он улыбнулся, но я заметила в его лице напряжение. Сайлас, который стоял под клинком, удерживал чёрное солнце и спорил с правителем, сейчас подбирал слова с непривычной осторожностью.

— Агата, — начал он. — Я не предлагаю клятву, которую нельзя отменить. Не прошу связать силу, имя или жизнь. В этом кольце нет магии.

— Я догадалась.

— Не перебивай. Я готовил речь.

— Продолжай.

Он взял мою ладонь обеими руками.

— За этот год мы выяснили, что ты не умеешь оставлять бумаги на завтра, я не умею спокойно слушать Совет дольше двух часов, а совместный завтрак не гарантирует мирного разговора.

— Особенно если ты съедаешь последнюю лепёшку.

— Она была на моей стороне стола.

— У стола нет сторон.

— Именно поэтому нам нужен официальный договор.

Я рассмеялась.

— Сайлас.

— Хорошо. Без защиты юмором.

Он выдохнул и стал серьёзным.

— Я хочу жить с тобой не только потому, что мы вместе спасли город. Мне нравится наша обычная жизнь. Нравится, что ты оставляешь записи на полях моих донесений, споришь с драконами о праве Аурема на воду и всё равно встречаешь меня у стены после каждого пути. Мне нравится слушать рассказы о твоём мире, даже когда половины слов не понимаю. Нравится строить дом, где ни одна дверь не запирается снаружи.

Свет начал подниматься над восточной стеной, окрашивая серебряные листья.

— Я не обещаю, что перестану бояться потери, — продолжил Сайлас. — Иногда я просыпаюсь и жду цепей. Иногда хочу решить всё один, потому что триста лет не умел рассчитывать на другого человека. Ты злишься, напоминаешь о партнёрстве и остаёшься рядом не из долга.

Он поднял кольцо.

— Поэтому я прошу, а не приказываю. Выберешь ли ты стать моей женой? Без магической необходимости, вечного договора и права решать за тебя. Только потому, что мы оба этого хотим.

Слова не связывали.

Они оставляли пространство для ответа.

Год назад на этом месте весь город требовал от меня опустить клинок. Сейчас площадь была пуста, солнце ещё не взошло, а мужчина передо мной ждал свободного решения.

— Ты уверен, что понимаешь последствия? — спросила я.

— Совместные заседания Совета?

—