Избежать судьбы второстепенной героини - Канна Шорен

за подоконник руками, я аккуратно «скатилась» с него попой и повисла в чуть больше метре от земли, этажи здесь были очень низкие. Падать будет не больно, в детстве и не с такой высоты падала. Немного успокоившись, я отпустила руки, намереваясь через секунду оказаться на земле, но оказалась поймана. Константин держал меня настолько крепко, что невольно испугалась, а не сломает ли он мне чего.

— Ты что творишь⁈ — прикрикнул он на меня, опустив на землю. — Ты могла!..

— Не могла. Я и не с такой высоты падала, даже будучи ребёнком, — ответила спокойно и даже с улыбкой.

— Сумасшедшая…

— Какая есть! — и поспешила всё же уйти к обеденному столу, но перед этим ненадолго развернулась и коротко произнесла: — Перестань ко мне относится как к хрупкой вазе. Я сильнее, чем ты думаешь.

Глава 21

Обед проходил снова на улице из-за большого количества людей, мы ещё решили накормить плотников и недавно приехавших кровельщиков, сесть получалось только на землю. Что я и сделала, наложив себе тарелку еды. Разжаренная с морковью и луком некогда варёная перловка и две свиные колбаски прекрасно подходили в качестве обеда. Усевшись в тени стоящего во дворе дерева, принялась неспешно поглощать еду. Жара к этому моменту уже достигла своего пика, а тут было вполне прохладно. Мужчины что-то обсуждали с рабочими, Карина спряталась в тени дома, поэтому я была одна. Поэтому ела неспешно и наслаждаясь едой. Константин спустя время отделился от остальных, поспешно подошёл ко мне и присел на траву рядом.

— Что-то случилось? — не отрывая взгляд от тарелки, произнесла я.

— Спросить хотел. Ты связалась с гильдией?

— Можно сказать, что да. Вечером они пообещали выйти на меня.

— Если они запросят что-то кроме денег, то помогу.

Я, жуя в этот момент еду, лишь кивнула. Понимала, что для него это — интерес государства. Всё же проблема была не сколько в незаконной торговле, но и в благополучии граждан. Чёрный плющ мог, подобно чуме, быстро выкосить много трудоспособного населения, в особенности среди бедных слоёв. Вопрос о возможном трудовом и сексуальном рабстве также стоит, ведь приспешники принца явно промышляли и этим. Но невольно, вспоминая принца, я вспомнила то избиение в саду и слова Константина после него.

— Скажи… Зачем тебе помогать именно мне? — на его недоумённый взгляд продолжила. — Тогда, в саду… Ты сказал, что поможешь мне его уничтожить. Почему именно мне?

— Ненавижу, когда обижают красивых женщин, — с очаровательной улыбкой ответил он мне, а я снова почувствовала, как снова по щекам разливается предательский и непрошенный румянец.

Амелия в этой жизни слышала о своей красоте только из уст родителей и брата с сёстрами, а они не объективны. Пусть я и считала её очаровательной и красивой, радуясь, что мне досталось такое тело, но всё же нужно брать реалии моды на женские тела. Здесь скорее ценилась худоба и даже какая-то фарфоровая хрупкость леди. Амелия же, вопреки моде, отличалась широкими бёдрами, достаточно высоким ростом и излишне большой для леди без детей грудью, да и присутствовал небольшой животик, за который её вечно ругала матушка. Поэтому сейчас и почувствовала себя красивейшей женщиной на свете. Не каждый же день тебе делает комплимент сильнейший из правителей континента.

— Вы настоящий рыцарь, — улыбнулась я ему.

— Настоящий рыцарь защитил бы тебя от всего, — грустно покачал головой он.

— Ты уже это сделал. И неоднократно.

— Не так, как хотел. Я хотел бы уберечь тебя от любого несчастья.

Это звучало ярче, чем любое признания в любви. Слова на манер «Я люблю тебя» по сравнению с этим казались пустыми и ничтожными. Желание предоставить нужную защиту, огородить от бед… Сердце от такого заколотилось как бешенное, желая выпрыгнуть из груди и ускакать куда-нибудь на другой конец света. «Стой! Стой! Нельзя, не влюбляйся!» — вопил трезвый внутренний голос, но сердце же уже напевало какие-то глупые попсовые песенки о любви. Ещё и его глаза… Богиня, я в них тонула. В них было столько нежности, столько заботы и ласки, что хотелось броситься в них, как бросаются со скалы в холодное неизвестное северное море.

— Кхм… Это… слишком, — только и смогла вымолвить я.

— Совсем нет, — Константин пошарил в кармане брюк, вытащил из него плотный конверт и протянул мне. — А это ты тоже назовёшь «слишком»?

— Что это?

— Открой.

Достала оттуда два листа из плотной, дорогой бумаги и принялась их читать. Глаза и рот сами собой открылись от удивления. Это были именные приглашения на меня и брата на завтрашний благотворительный аукцион. Попасть на него значило куда больше, чем попасть на бал в королевский дворец. Проводимый дважды в год, перед празднованием Нового года и на День Основания, он был, по сути, большим собранием богатейших и знатнейших людей королевства. Там заключались сделки и союзы на многие сотни тысяч, если не миллионов золотых.

— Но… Но зачем? Что нам там делать?

— Считай, это мой подарок вам обоим, тебе и брату. А чем заняться… Уверен, что-нибудь придумаете.

— Это слишком! — произнесла я, переводя взгляд с приглашений на императора и обратно.

— Это ещё не всё, — он протянул также небольшую голубую с золотым теснением бумажку, похожий на билет. — Вам это точно понадобится.

Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что это такое. Ещё одно приглашение на посещение, но на этот раз от одной из известнейших кутюрье этого королевства — мадам Клариссы Фэрчайлд. Её платья носили все главные леди королевства, они были безумно дорогие и по последнему писку моды. Попасть к ней — значит оказаться в самом центре моды.

— Я… я не могу это принять! Это слишком!

— Можешь! И перестань произносить эту фразу, она неуместна.

— Луи!

— Лия! Просто прими! Всё уже оплачено и не вернёшь!

С этими словами он встал с места и оставил растерянную меня в непонятных чувствах. Полупризнание, столь дорогие подарки… Что этот несносный, но такой прекрасный мужчина вообще задумал⁈

* * *

После обеда дел было так много, что мне некогда