Опекун. Мой SEX-доктор - Полина Нуар

— Повернись, — вдруг говорит он.

— Что? — я приподнимаю голову.

— Повернись на спину, — повторяет он. — Надо переднюю поверхность бедер проработать. И пресс.

Я смотрю на него. Лежать перед ним голой грудью — это совсем другой уровень. Я даже не знаю, смогу ли.

— Люба, — говорит он мягко. — Я же тебя не съем. Просто массаж.

Я медленно переворачиваюсь.

И лежу перед ним — в одних трусах, с голой грудью, с твердыми сосками, которые невозможно спрятать. Он смотрит. Долго, темно, и в этом взгляде нет ничего от массажиста.

Потом его руки ложатся мне на живот.

— Расслабь пресс, — командует он тихо.

Я пытаюсь, но как расслабиться, когда его пальцы гладят мой живот, поднимаются выше, к ребрам, почти касаясь груди.

— Ты дрожишь, — замечает он.

— Холодно, — вру я.

— Врешь, — спокойно говорит он. — Тебе жарко. Я чувствую.

Его рука ложится мне на грудь.

Не массирует. Просто лежит. Теплая, тяжелая ладонь на моей левой груди, и большой палец проводит по соску.

Я выдыхаю — это больше похоже на стон.

— Марк… — шепчу я.

— Что? — он смотрит на меня, и в его глазах чернота. — Скажи «нет», и я уйду.

Я молчу. Потому что не могу сказать «нет». Потому что хочу этого больше жизни.

Его рука сжимает грудь, мнет, гладит, пальцы находят сосок и играют с ним. Я выгибаюсь, вцепившись в диван, и мне кажется, что я сейчас взорвусь.

Он наклоняется и берет сосок в рот.

Горячо, влажно, язык обводит, посасывает, и я уже не сдерживаю стон. Громкий, откровенный, на всю квартиру.

— Тихо, — шепчет он, поднимая голову. — Это наш маленький секрет.

Он усмехается и целует меня. Впервые по-настоящему. В губы. Жестко, требовательно, его язык врывается в мой рот, и я таю, обвивая его шею руками.

Он отрывается, смотрит в глаза.

— Ты даже не представляешь, сколько я этого ждал, — хрипит он. — Сколько ночей представлял, как ты будешь подо мной.

— Представлял? — шепчу я.

— Каждую ночь, — подтверждает он, целуя шею, ключицы, спускаясь к груди. — Каждую гребаную ночь, когда был с ней.

Его рука скользит вниз, по животу, проникает под резинку трусов.

Я задерживаю дыхание. Его пальцы находят самое горячее место, и я вскрикиваю — потому что это слишком, слишком хорошо.

— Мокренькая, — довольно шепчет он. — Так и знал.

Его палец скользит внутрь, и я выгибаюсь дугой.

— Марк… Марк, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»? — дразнит он, двигая пальцем медленно, сводя с ума.

— Я не знаю… — всхлипываю я. — Просто… не останавливайся…

Он усмехается и добавляет второй палец. Я уже не контролирую себя — стону, выгибаюсь, вцепившись в его плечи. Он целует меня, заглушая звуки, и его пальцы движутся быстрее, глубже, и я уже на грани, еще немного, еще чуть-чуть…

И в этот момент в замке поворачивается ключ.

Мы замираем оба.

Я смотрю на него расширенными глазами. Он смотрит на меня и медленно убирает руку из моих трусов.

— Лежи тихо, — шепчет одними губами.

Я натягиваю футболку, дрожащими руками, пока он поправляет брюки. В прихожей шаги. Мамин голос:

— Марк? Ты здесь? Голова прошла? Я так волновалась, что ты один, решила уйти с антракта…

Она заходит в гостиную.

Я сижу на диване, красная, растрепанная, в наспех натянутой футболке. Марк стоит в двух метрах от меня, идеально спокойный, собранный.

— Люба? — мама смотрит на меня удивленно. — Ты чего не спишь?

— Спина болит, — говорю я, и голос звучит почти нормально. — Марк Александрович массаж делал.

Мама переводит взгляд на него. В нем доверие, ни тени подозрения.

— Спасибо, милый, — говорит она тепло. — Ты такой заботливый. Пойдем, я чай поставлю.

Он улыбается ей — идеальной улыбкой идеального парня. Идет к ней, обнимает за талию, целует в висок.

— Идем, — говорит мягко. — Пусть Люба отдыхает.

Перед тем как выйти, он оборачивается.

Смотрит на меня. Всего секунду.

И в этом взгляде что-то дьявольское.

Я остаюсь одна на диване, дрожащая, мокрая, неудовлетворенная до умопомрачения.

4

Я не сплю всю ночь.

Ворочаюсь, сжимаю ноги, пытаюсь успокоить пульсацию между ними. Не могу. Каждый раз, когда закрываю глаза, чувствую его пальцы внутри себя. Его губы на своей груди. Его дыхание на своей шее.

А за стеной он. С мамой.

Я слышу приглушенные голоса, потом — тишину. Знаю, что происходит в этой тишине. Представляю. И ненавижу себя за то, что от этих мыслей у меня сбивается дыхание.

Под утро проваливаюсь в тяжелый сон без сновидений.

Просыпаюсь от тишины.

В квартире непривычно пусто. Часы показывают почти одиннадцать. Я прислушиваюсь — ни звука.

Дверь маминой комнаты закрыта. Вроде как они уже уехали на работу.

Я выдыхаю с облегчением.

Одна. Наконец-то одна.

Тело ломит после вчерашнего. И после того, что было на диване. Мышцы ноют, спина затекла. Хочется залезть в горячий душ и просто стоять под водой, ни о чем не думая.

Я иду в ванную, стягиваю одежду и забираюсь под горячие струи.

Вода обжигает, расслабляет, течет по спине, по груди, по ногам. Я закрываю глаза, подставляю лицо, пытаюсь выкинуть из головы все мысли.

Он мне снился всю ночь. Его руки. Его губы. То, как он смотрел на меня, когда мама вошла.

Я трогаю себя между ног и тут же отдергиваю руку. Нельзя. Нельзя думать об этом. Он мамин парень. Он взрослый. Он…

Дверь в ванную открывается.

Я вздрагиваю, дергаюсь, прикрываясь руками. Кто-то вошел. Смотрю в щелочку между шторой и стеной.

Марк.

Отдергивает штору.

— Ты что здесь делаешь? — выдыхаю я.

Голос срывается.

— Забыл ключи, — отвечает он спокойно. Подходит ближе. Останавливается в метре от ванны. — Решил зайти, пока мамы нет.

— Выходи, — говорю я. — Я моюсь.

— Я подожду.

Он не уходит. Прислоняется к стиральной машине и смотрит на меня сквозь щелку. Я вижу его лицо размыто, но взгляд чувствую кожей.

— Марк, пожалуйста…

— Тсс. Мне просто нравится на тебя смотреть.

Я стою под водой и не могу пошевелиться. Вода стекает по мне, по груди, по животу, между ног. Он смотрит. И от этого взгляда внутри все плавится.

— Открой, — просит он тихо.

— Нельзя.

— Люба, открой.

Отдергиваю шторку.

Теплый влажный воздух вырывается наружу. Он делает шаг. Теперь между нами только воздух. Ничего больше.

— Руки убери, — говорит мягко.

Я опускаю руки. Стою перед ним полностью голая, мокрая, с капельками воды на коже. На нем джинсы и футболка. Даже не разулся. Смотрит. Медленно, жадно, от шеи до пальцев ног.

— Красивая, — говорит тихо. — Я каждую ночь представлял тебя такой.

— Марк…