Опекун. Мой SEX-доктор - Полина Нуар

Я вспоминаю его руки на своём теле. Его губы. Его пальцы внутри меня в душе, пока мама стояла за дверью.

И впервые задумываюсь: а я первая? Или до меня уже были девочки, которые так же таяли под его руками?

И что с ними стало потом?

Домой я иду пешком. Несмотря на больные ноги, несмотря на усталость. Мне нужно проветрить голову.

Захожу в подъезд, поднимаюсь по лестнице. Слышу голоса за дверью. Они смеются, разговаривают. Обычный вечер обычной пары.

Я стою под дверью и не могу заставить себя войти.

Потому что за этой дверью человек, от которого у меня сносит крышу. Который сегодня утром довел меня до оргазма в душе, пока его девушка была в двух метрах.

И у которого есть секрет.

Секрет про таких, как я.

Я глубоко вздыхаю и открываю дверь.

— Люба! — мама радостно встречает меня. — Иди ужинать! Мы тебя ждали!

Марк сидит за столом. Спокойный, улыбающийся, идеальный.

Смотрит на меня.

В его глазах тьма, похоть.

— Привет, Люба, — говорит мягко. — Как тренировка?

Я смотрю на него и понимаю: мне все равно, что было до. Мне все равно, кто там был до меня.

Потому что сейчас только я. Почти.

Я уже не смогу остановиться.

Даже если это разрушит все.

— Нормально, — отвечаю я и сажусь за стол напротив него.

Под столом его нога касается моей.

5

После того утра в душе прошла неделя.

Неделя, за которую я превратилась в ходячую катастрофу. Тренировки проходят через пень-колоду, еда не лезет, ночью лежу и пялюсь в потолок, вспоминая его руки. Его пальцы. То, как он смотрел на меня, когда мама стояла за дверью.

А он ведет себя как ни в чем не бывало.

Приходит к маме каждый вечер. Сидит с ней на кухне, пьет чай, обнимает при мне за талию. Смотрит на меня ровно, спокойно, по-дружески. Иногда спрашивает про тренировки, про спину. И все.

Как будто ничего не было.

Как будто я придумала тот душ. Тот оргазм.

Я уже начинаю сомневаться в реальности. Может, мне приснилось? Может, это все галлюцинации от недосыпа и нагрузок?

Но потом я ловлю его взгляд.

Короткий, на секунду, когда мама отворачивается, когда никто не видит. В нем тьма. Похоть взрослого мужика.

И я снова таю.

Сегодня пятница. Мама на кухне готовит ужин, Марк сидит за столом с чашкой чая, я рядом делаю вид, что читаю книгу. На самом деле строчки плывут перед глазами, потому что под столом его нога касается моей. Наша маленькая игра.

Легко, почти незаметно. Если б я не ждала этого каждую секунду, не заметила бы.

— Люба, как спина? — спрашивает он спокойно. При маме — всегда «Люба», всегда ровный тон. — После вчерашней тренировки не болит?

— Нормально, — отвечаю в книгу.

— Ты какая-то напряженная в последнее время, — вставляет мама, которая все обслуживает его. — Марк, может, посмотришь ее? А то я волнуюсь.

У меня сердце падает в пятки.

— Не надо, — вырывается слишком быстро. — Все хорошо.

Марк смотрит на меня. В глазах смех, но лицо серьезное.

— Я могу посмотреть прямо сейчас, — предлагает он. — Пульс проверить, давление. Профилактика.

Мама оборачивается, улыбается.

— Какой ты заботливый. Люба, дай руку, пусть посмотрит.

Я медлю. Но мама смотрит выжидающе, и я понимаю, что, если откажусь, это будет подозрительно.

Протягиваю руку через стол.

Марк берет ее. Его пальцы ложатся на мое запястье, там, где бьется пульс. Большой палец гладит чуть заметно, так, что только я чувствую.

— Пульс учащенный, — говорит он спокойно. — Нервное перенапряжение. Ты плохо спишь?

— Нормально сплю, — вру я.

— Врешь, — усмехается он. — Под глазами круги. Надо расслабляться. Хоть иногда.

Его палец давит на пульс чуть сильнее. Я чувствую, как внутри все сжимается.

— Марк, может, ты ее помассируешь вечером? — предлагает мама. — У тебя руки золотые.

Я замираю.

— Если Люба не против, — отвечает он, глядя мне в глаза. — Я могу остаться подольше.

— Нет! — вырывается у меня. — То есть… не надо. Я правда в порядке.

Мама удивленно смотрит, но ничего не говорит. Марк отпускает мою руку. Под столом его нога проводит по моей щиколотке — последнее касание, от которого мурашки по коже.

— Как хочешь, — пожимает плечами он. — Но предложение в силе.

Я смотрю в книгу и пытаюсь успокоить дыхание.

Это игра. Тонкая, опасная, безумная игра. И я уже в ней по уши.

После ужина мама уходит в душ. Мы остаемся на кухне вдвоем.

Я чувствую это каждой клеткой. Воздух между нами густеет, становится тяжелым, липким. Он сидит напротив, пьет чай, смотрит в телефон. Спокойный, расслабленный.

Но я знаю, что это маска.

— Люба, — зовет тихо, не поднимая глаз.

— Что?

— Ты когда-нибудь была с мужчиной? По настоящему…

Вопрос бьет под дых. Я краснею мгновенно, до корней волос.

— Что? — переспрашиваю, будто не расслышала.

— Была? — повторяет он, поднимая глаза. В них темнота. — С парнем, с кем-то. Было у тебя что-то?

— Нет, — выдыхаю я. — То есть… не совсем.

— Это как?

Я молчу, перебирая пальцами край футболки. Он ждет. Не торопит, просто смотрит.

— Был парень, — признаюсь наконец. — В прошлом году. Мы встречались пару месяцев. Но до конца… не дошло.

— Почему?

— Я не была готова. А он торопил. В итоге мы расстались.

Марк кивает. В его глазах что-то меняется. Становится еще темнее, еще глубже.

— То есть ты… — он делает паузу, — почти неопытная?

— Можно и так сказать, — шепчу я.

Он смотрит долго. Очень долго. Потом медленно улыбается. Не той улыбкой, которой улыбается маме. Другой. Хищной. Голодной.

— Это многое объясняет, — говорит тихо.

— Что именно?

— Почему ты так остро реагируешь на мои прикосновения. Почему дрожишь, когда я рядом. Почему в душе ты была… такой чувствительной.

Я краснею еще сильнее, если это вообще возможно.

— Ты даже не представляешь, Люба, как это заводит, — шепчет он, подаваясь вперед. — Знать, что у тебя почти никого не было. Что я буду первым, кто попробует тебя на вкус по-настоящему.

— Марк, не надо…

— Не надо что? — он наклоняет голову. — Говорить правду? Что я хочу тебя так, что ночами не сплю? Что мысль о том, что мой язык будет там, где никто не казался, сводит с ума?

Я задерживаю дыхание. Сердце колотится где-то в горле.

— Ты даже не представляешь, — повторяет он, — как я буду с тобой осторожен. Как буду учить тебя всему. Медленно. Нежно. Чтобы ты запомнила это на всю жизнь.

— Марк, мама сейчас вернется…

— Знаю, — кивает он. —