Опекун. Мой SEX-доктор - Полина Нуар

Поэтому только говорю. Но запомни, Люба. Когда это случится — а это случится, я сделаю все, чтобы ты чувствовала себя самой желанной девушкой на свете.

Из ванной доносится шум воды. Мама скоро выйдет.

Марк откидывается на спинку стула, снова берет телефон. Спокойный, невозмутимый. Как будто ничего не было.

А у меня трясутся руки.

Он первый, кто узнал. Первый, кому я сказала. И он хочет быть первым во всем.

Я смотрю на него и понимаю: я пропала. Совсем.

* * *

Утром субботы мама суетится, красивая, нарядная, в новом платье.

— Люба, мы с Марком уезжаем на выходные, — щебечет она, укладывая сумку. — В домик на Истре, представляешь? Он сюрприз сделал.

— Круто, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Ты справишься одна? Еда в холодильнике. Я скину тебе деньги на карточку. Сходи в кино, с подружками погуляй.

— Справлюсь, — бурчу.

Мама подходит, обнимает меня.

— Только прошу тебя, — шепчет она. — Будь поаккуратнее с тренировками. Не перегружайся. Я волнуюсь.

— Все хорошо, мам.

— Я люблю тебя.

— Я тоже.

Она уходит. Через полчаса слышу, как приходит Марк. Они говорят о чем-то в прихожей. Потом дверь хлопает.

Тишина.

Я выдыхаю. Наконец-то можно расслабиться. Два дня без него, без мамы, без этого безумного напряжения.

Я иду на кухню, наливаю чай, сажусь с ногами на диван. Листаю ленту в телефоне. Обычный вечер обычного человека.

В девять вечера звонок в дверь.

Я вздрагиваю. Кто это может быть? Мама с Марком уехали, а я просто отдыхаю…

Подхожу к двери, смотрю в глазок.

Сердце падает в пятки, потом взлетает куда-то в горло.

На лестничной клетке стоит Марк.

Один.

Я открываю. Потому что не открыть не могу. Потому что ноги сами несут.

— Ты чего? — спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Вы же уехали.

— Я уехал, — спокойно отвечает он. — А потом вернулся.

— Зачем?

Он смотрит на меня. В прихожей полутемно, свет только из кухни, но я вижу его глаза. Темные, глубокие, смотрят прямо в душу.

— Затем, что не могу больше притворяться, — говорит тихо. — Неделю с ума схожу. Каждую ночь с ней, и думаю о тебе. Хватит.

Я стою, вцепившись в дверной косяк, и не знаю, что сказать.

— Пустишь? — спрашивает он.

Я отхожу в сторону. Он заходит, закрывает за собой дверь.

Мы стоим в прихожей. Тишина звенит. Я слышу свое сердце — оно колотится так, что, наверное, соседям слышно.

— Где мама? — спрашиваю шепотом.

— В домике на Истре, — отвечает он. — Сказал, что срочные дела в городе. Вернусь завтра утром.

— Она не заподозрила?

— Нет. Она мне доверяет.

Последние слова звучат как пощечина. Она ему доверяет. А он здесь, со мной.

— Это неправильно, — говорю я.

— Очень неправильно, — соглашается он. — Поэтому и хочется.

Делает шаг ко мне. Еще один. Теперь мы стоим вплотную, и я чувствую его запах. Его аромат, одеколон и похоть.

— Я думал, справлюсь, — шепчет он, глядя сверху вниз. — Думал, если буду играть по правилам, все пройдет. А оно не проходит. Только хуже.

— Марк…

— Я каждую ночь вижу тебя во сне, — перебивает он. — Каждую гребаную ночь. Просыпаюсь с мыслью о тебе. А рядом она. И я ненавижу себя за это.

Его рука тянется к моему лицу. Гладит щеку, большим пальцем проводит по губе.

— Скажи, что не хочешь, — шепчет он. — Скажи, и я уйду. Навсегда.

Я смотрю в его глаза. Там темнота. Там бездна. И я лечу в нее.

— Не уходи, — шепчу я в ответ.

Он целует меня.

Не так, как в душе — жадно, торопливо. Сейчас медленно, глубоко, смакуя. Его язык в моем рту, его руки на моей талии, прижимают к себе. Я чувствую, как он хочет. Упирается в меня, и от этого кружится голова.

Он отрывается, смотрит в глаза.

— Ты уверена?

Вместо ответа я тяну его за руку в свою комнату.

Мы сидим на моей кровати. Я прислонилась спиной к стене, он напротив, смотрит. Разделяет нас полметра. Но этот воздух между нами искрит так, что, кажется, загорится.

— Расскажи о себе, — просит он вдруг.

— Что?

— Расскажи. Что ты любишь, о чем мечтаешь, чего боишься. Я хочу знать тебя. Не только тело.

Я теряюсь. Никто никогда не спрашивал меня так.

— Люблю… — тяну я. — Море. И когда дождь, а ты дома, с чаем и книжкой. Мечтаю попасть на Олимпиаду. А боюсь… боюсь подвести маму. И боюсь, что никогда не узнаю, что такое настоящая любовь.

Он слушает внимательно, не перебивая. Кивает.

— А ты? — спрашиваю я.

— Я люблю свою работу, — говорит он. — Люблю, когда мои руки могут помочь. Или подарить удовольствие. Мечтаю о доме у моря. А боюсь… боюсь однажды проснуться и понять, что жизнь прошла мимо.

— У тебя же есть мама, — вырывается у меня. — Разве это не…

Я не договариваю. Он смотрит с горькой усмешкой.

— Твоя мама — замечательная женщина, — говорит он. — Теплая, добрая, заботливая. Но это не то.

— А что — то?

— То — это когда думаешь о человеке каждую секунду. Когда готов на все, лишь бы увидеть. Когда сходишь с ума от одной мысли, что она рядом.

Его рука ложится на мою коленку.

— Как я схожу с ума по тебе.

Я задерживаю дыхание. Его пальцы гладят мою ногу через джинсовые шорты. Медленно, лениво, сводя с ума.

— Марк…

— Тсс. Не торопись. У нас вся ночь впереди.

Он наклоняется и целует мою коленку. Потом чуть выше. Еще выше. Внутри все сжимается.

— Можно? — спрашивает он, останавливаясь у края шорт.

Я киваю. Слова кончились.

Он расстегивает пуговицу на моих шортах. Медленно, глядя мне в глаза. Потом тянет молнию вниз. Звук разрывает тишину.

— Приподнимись, — просит тихо.

Я приподнимаю бедра, и он стягивает шорты. Оставляя меня в одних трусах. Черных, кружевных. Я их купила тайком.