Опекун. Мой SEX-доктор - Полина Нуар

Он тянет руку и касается моего плеча. Мокрого, горячего. Пальцы скользят вниз, по руке, к запястью. Берут мою ладонь, подносят к губам. Он целует запястье, там, где бьется пульс.

— Чувствуешь, как колотится? — шепчет. — Это из-за меня.

Я киваю. Слова застряли где-то в горле.

Он залезает в ванную. Со мной.

Становится тесно. Горячо. Вода льется на нас обоих, его футболка намокает, прилипает к телу, я вижу, как проступают мышцы. Джинсы тоже мокрые, тяжелые.

— С ума схожу по тебе, — шепчет он, прижимая меня к прохладной плитке стены. — Каждую ночь, когда ложусь с ней, представляю, что это ты.

Его тело прижимается к моему. Мокрое, горячее, твердое. Я чувствую, как он хочет — упирается мне в живот, и от этого осознания темнеет в глазах.

— Не надо, — выдыхаю я, но руки сами тянутся к нему, вцепляются в мокрую футболку.

— Надо, — усмехается он и целует.

Глубоко, жадно, с языком. Вода льется на нас, попадает в рот, но мне плевать. Я таю, плавлюсь, прижимаюсь к нему всем телом. Он пахнет мятой и дождём, и я схожу с ума от этого запаха.

Он отрывается, смотрит в глаза.

— Повернись.

Я не спрашиваю зачем. Просто поворачиваюсь лицом к стене, упираюсь ладонями в плитку. Вода льется на спину.

Его руки ложатся мне на плечи. Скользят вниз, по лопаткам, по пояснице. Массируют, мнут — и это уже не просто массаж. Это ласка. Чистая, откровенная, опасная.

— Какая ты гибкая, — шепчет он. — Я каждую ночь представлял, как буду тебя трогать. Как ты будешь выгибаться подо мной.

Его руки сжимают ягодицы. Сильно, собственнически. Я всхлипываю.

— Хорошая девочка, — шепчет он. — Моя хорошая.

Одна его рука гладит спину, вторая скользит между ног спереди. Находит самое чувствительное место.

Я вскрикиваю.

— Тсс, — шепчет он. — Тихо.

Его пальцы гладят, дразнят, но не проникают. Вверх-вниз, по кругу, сводя с ума. Я кусаю губу, чтобы не стонать в голос.

— Ты уже мокрая, — довольно шепчет он. — И без воды.

— Марк, пожалуйста…

— Что «пожалуйста»?

— Не мучай меня.

— А что ты хочешь? Скажи.

— Тебя, — выдыхаю я. — Хочу тебя.

Он усмехается, наклоняется, целует плечо, лопатку, позвоночник. А пальцы продолжают свое дело. Дразнят, ласкают, доводят до исступления.

Я уже на грани. Еще немного, и я…

Щелчок входной двери.

Мы оба замираем.

— Ой, Марк, ты здесь? — голос мамы из прихожей. — Я забыла кошелек, представляешь?

Я застываю. Сердце останавливается, потом разгоняется до бешеного ритма. Мы в душе. Вместе. Я голая, он мокрый, и мама в двух шагах.

Марк задергивает шторку. Прижимает палец к моим губам — «тихо».

— Да, здесь, — отвечает он абсолютно спокойно. — Решил душ принять, пока тебя нет.

Я смотрю на него круглыми глазами. Он что, с ума сошел?

— Ой, извини, — смеется мама. — Я сейчас кошелек возьму и уйду. Ты надолго?

Его пальцы между моих ног начинают двигаться снова. Медленно, ритмично. Я закусываю губу до крови.

— Минут пятнадцать, — отвечает он. — А что?

— Да ничего, — голос мамы приближается. Она в коридоре, в двух метрах от двери в ванную. — Думала, может, вместе пообедаем?

Я слышу, как она подходит к двери. Слышу ее шаги. Если она заглянет…

Его пальцы скользят внутрь. Один, потом два. Глубоко, медленно, сводя с ума. Я вцепляюсь в плитку, пытаюсь дышать через нос. Он зажимает мне рот ладонью.

— Не сегодня, — говорит он маме. — У меня встреча через час.

— Ладно, — мама вздыхает. — Тогда вечером?

— Вечером да.

Его пальцы ускоряются. Я чувствую, как внутри нарастает взрыв. Ещё немного, ещё чуть-чуть…

— Кстати, Люба спит еще? — спрашивает мама.

Я замираю.

— Не знаю, — отвечает Марк. — Я не проверял.

Его большой палец нажимает туда, где особенно чувствительно, и я вздрагиваю всем телом.

— Ладно, пусть спит, — говорит мама. — Я побежала. Люблю!

— Пока.

Шаги удаляются. Входная дверь хлопает.

Марк убирает руку с моего рта.

— А теперь, — шепчет он мне в ухо, — ты кончишь. Громко. Быстро. Потому что я хочу это слышать.

Его пальцы врываются в меня с новой силой, нажимают там, где надо, и я взрываюсь.

Кричу в его ладонь, которой он снова зажимает мне рот. Меня трясет, выгибает, ноги подкашиваются — только его тело, прижатое сзади, держит меня вертикально под струями воды.

Оргазм накрывает волнами, раз за разом, и я тону в нем, чувствуя, как его пальцы вынимают последние силы.

Когда все заканчивается, я повисаю на его руках, тяжело дыша. Вода все льется, смывая все.

— Хорошая девочка, — шепчет он, целуя в висок. — Иди, вытирайся. Я выйду через пять минут.

— Марк… — выдыхаю я.

— Потом, — перебивает он. — Сейчас иди.

Я выползаю из душа на ватных ногах. Заворачиваюсь в полотенце, дрожа всем телом. В зеркале вижу свое отражение — красную, растрепанную, с безумными глазами.

За спиной слышу, как шлепаются на пол его вещи, выключается вода.

Выходит, мокрый, нагой, проходит мимо меня, даже не глядя. Берет полотенце, вытирается.

— Ты как? — спрашивает спокойно.

Я не могу ответить. Просто смотрю на него.

Он подходит, берет мое лицо в ладони, смотрит в глаза.

— Ни о чем не жалей, — говорит тихо. — Это только начало.

Целует в лоб и уходит.

Я остаюсь одна в ванной, смотрю на себя в зеркало и пытаюсь понять, кто эта девушка в отражении.

Потому что я ее не узнаю.

* * *

Вечером я на тренировке. Тело гудит, мысли разбегаются, я путаю элементы, падаю с бревна. К счастью, без травм. Тренер орет, девочки косятся.

В раздевалке ко мне подходит Катя.

— Любка, ты чего? — шепчет. — С тобой все в порядке?

— Да, — вру я. — Устала просто.

— Слушай, — Катя оглядывается по сторонам, будто проверяя, нет ли никого. — Я хотела спросить… Ты с Марком Александровичем не общалась близко?

У меня сердце останавливается.

— В смысле? — спрашиваю как можно спокойнее.

— Ну, просто… — Катя мнется. — Я от старших девочек слышала, что у него какой-то секрет есть. Что он не просто так из прошлого клуба ушел. Типа, была какая-то история с гимнасткой.

Я замираю.

— Какая история?

— Не знаю точно, — Катя пожимает плечами. — Говорят, он с ней слишком близко общался. По-всякому. И когда узнали, уволили его, а она ушла из спорта. Но это слухи, может, врут.

У меня внутри все холодеет.

— Зачем ты мне это рассказываешь? — спрашиваю тихо.

— Да так, — Катя отводит взгляд. — Просто… он на тебя часто смотрит. Я замечала. И ты какая-то дерганая в последнее время. Будь осторожна, ладно?

Она уходит. А я сижу, и в ушах шумит.

Секрет. История с гимнасткой.