Пробуждение - А. Л. Вудс

Моя шея дернулась.

— Я не просила тебя делать это, — выпалила я в ответ.

Громкий удар основания его кулака о стену заставил меня замолчать. Я никогда не видела от него такого проявления агрессии. Он уткнулся лбом в рукав предплечья, его сжатый кулак все еще был направлен в стену. Его дрожащие плечи заставляли меня приковываться к месту.

Нет, мое суждение было здравым. Мы преуспели в причинении друг другу боли. Мы не подходили друг другу. Доказательство этого находилось в этой комнате. Я была права, что ушла, а он ошибся, придя.

— Теперь ты счастлива? — выдавил он. — Ты тоже сломала меня. Ты сделала это. Я не из тех парней, которые летят через всю страну, чтобы сделать предложение женщине, которая не примет его. Ты превратила меня в неузнаваемого человека, которого я ненавижу.

Каждое слово из его уст сочилось ядом, его отрава просачивалась в мои вены.

Его отвращение к себе душило, и во всем была виновата я.

— Я... я не могу принять твое предложение прямо сейчас.

Это было все, что я смогла сказать. Я должна была позволить ему выйти из комнаты, когда он пытался. Просить его остаться было неудачным выбором.

— Пошла ты, — выплюнул он, отталкиваясь от стены.

Его лицо было красным, когда он наклонился ко мне, стеклянная неподвижность слез в его глазах испарилась. Ноги дернули меня назад, но он не сводил с меня глаз. Мужчина, который признавался в любви, ушел. Все, что осталось, — это его ярость.

— Речь никогда не шла о том, чтобы ты вышла замуж за меня, переехала ко мне, любила меня. Это было из-за тебя. Все это гребаное время.

Моя задница врезалась в буфет, телевизор с плоским экраном на нем покачнулся позади меня. У меня не было времени среагировать.

— Это всегда было связано с тобой. Все всегда было связано с тобой.

Его бедра прижали меня к стойке, а руки уперлись в кусок ДСП.

— Посмотри на меня, — Шон взял меня пальцами за подбородок, удерживая мой взгляд на своем. Я попыталась отвести взгляд, но его хватка усилилась. — Не прячься сейчас, Ракель. Я тебя устраиваю?

— Я не хотела причинять тебе боль.

Но какая-то часть меня всегда знала, что я сделаю это.

— Ты настолько полна дерьма, что я понятия не имею, как ты им не давишься.

Я потянулась к его руке, и он не оказал сопротивления, когда я отклеила ее от своего подбородка.

— Знаешь, что хуже всего? — он резко вздохнул, его руки уперлись по обе стороны от меня. — Я должен презирать тебя, особенно прямо сейчас, и я все еще не могу заставить себя.

Он наклонился вперед, касаясь губами моего виска.

— Насколько это хреново?

Я не могла говорить.

— Ты хочешь наказать меня за все, что ты натворила. Ты хочешь кого-то обвинить, а я бедный гребаный ублюдок, который попал под перекрестный огонь.

Ко мне вернулся голос.

— Я говорила тебе, что это не сработает, — я прижала ладони к его груди. — Я говорила тебе...

Шон прервал меня, прижавшись своим ртом к моему в мучительном поцелуе, его пальцы сжали мои волосы, удерживая меня на месте. Насчет поцелуя не было разрешения. Он закончил спрашивать, а я закончила спорить. Мой жадный рот подчинился, прежде чем мой мозг смог осознать, что я делаю. Пьянящий жар захлестнул меня, когда он развязал узел моего пояса, его рука раздвинула складки моего халата. Порыв холодного воздуха из кондиционера за окном коснулся моей кожи, покрыв ее болезненными мурашками, когда он стянул халат с моих плеч. Подсунув руку под мои бедра, он перенес мой вес на буфетную стойку, которая протестующе заскрипела от моего добавления.

Не отрывая его губ от моих, я занялась его ремнем, стягивая ткань с его талии. Шон с любопытством провел указательным пальцем по моей киске, из него вырвался безрадостный смешок, который заставил меня вздрогнуть.

— Я не должен удивляться, что ты так возбуждена, — он пригвоздил меня к месту своим пристальным взглядом. — Тебя всегда заводило, когда ты унижала людей, не так ли?

— Я никогда...

Он притянул меня ближе, срывая слова с моих губ.

— Избавь меня от своих самодовольных речей, Ракель. Мы можем просто продолжить трахаться. Мы всегда понимали эту часть правильно, не так ли?

Мои слезы лились горячими и обильными, стыд окутал меня, когда риторический вопрос осел в глубине моего сознания. Я хотела этого, так почему же мне было так больно?

Я едва узнавала оболочку мужчины, который прикасался ко мне, нежность исчезла из его ласк. Как все могло стать так плохо, так быстро? Как получилось, что мы оба упали без предупреждения, без шанса вынырнуть за воздухом? Мы отдались безжалостному приливу, который уносил нас обоих все дальше и дальше в море, пока откатное течение не поглотило нас, не оставив ничего, кроме воды в легких.

И теперь мы тонули в грехах друг друга.

Я не хотела быть слабой; я больше не могла себе этого позволить. Я подавила последний всхлип, который, как я обещала себе, Шон когда-либо услышит от меня.

С новой сосредоточенностью я пригвоздила его к месту своим взглядом.

— Тогда чего ты ждешь, Слим? — я грубо раздвинула ноги. — Трахни меня уже.

Он рассмеялся над этой наглой демонстрацией, сардоническая улыбка не коснулась его глаз. Я едва заметила шершавый материал зудящего пухового одеяла, когда он поднял меня с буфета и уложил плашмя на кровать, мои пальцы впились в жесткий материал, когда предвкушение разлилось у меня в груди.

Шон не стал тратить время на свои брюки, спустив их по изгибу своей задницы до середины бедер. За долю секунды он оказался на мне сверху, его рука была зажата между нами, направляя кончик его члена внутрь меня.

Не было никакого вздоха облегчения от этого вторжения, когда он вошел в меня с шипением, вырывающимся сквозь его стиснутые зубы. Боль блестела в его взгляде, когда он наблюдал, как я поглощаю и раскачиваюсь под каждым неистовым движением его бедер, одной рукой опираясь на кровать, его свободная рука обхватила мою талию.

— Я люблю тебя, ты знаешь это? Я всегда любил тебя, — прерывисто прошептал он. — Но ты когда-нибудь по-настоящему любила меня в ответ?

Я зажмурила глаза, прежде чем ответить:

— Я любила.

— Неужели? — он усмехнулся, подкрепляя вопрос хлопком по бедрам.

— Ты не любишь меня, Шон.

Мои ногти погрузились в мышцы его задницы, прижимая его ближе, пока он входил в меня.

— Тебе нравится думать обо мне,