Пробуждение - А. Л. Вудс

листа, очистить схему "Офорт за эскизом", отменить все это и начать заново. Но это был не вариант, потому что я ему не доверяла. Я не могла доверять ему. Я всегда задавалась вопросом, насколько многое из того, что я ему рассказала, было тем, что он узнал об этом впервые, а не каким-то тщательно разработанным планом, который он успешно выполнил. Ничто из этого не меняло того факта, что он солгал, как и я. Наши отношения с самого начала были основаны на лжи, и я устала доверять людям, которые этого не заслуживали. Неважно, что я чувствовала к нему, я бы не поставила нас или наших друзей снова в такую ситуацию.

— Шон, я не могу.

— Ты не можешь? — его тон был резким, плечи напряженными. — Или ты не хочешь?

— И то, и другое, — прошептала я. — Я имела в виду то, что сказала. Я больше не могу тебе доверять. Я хотела, чтобы ты был другим, чтобы мы были другими. Но это было просто больше того, что я уже испытала с...

Его челюсть превратилась в гранит, взгляд сузился.

— Не надо.

— Кем-то другим, — закончила я. Я бы не стала оскорблять его, произнося имя Кэша. Не после того, что, как я знала, он с ним сделал. — Если мы будем цепляться за эту штуку, это не принесет нам ничего хорошего. От этого станет только хуже.

— Для кого?

— Для Дуги и Пенелопы, когда мы неизбежно окажемся в здесь снова.

— Что, если мы не окажемся здесь снова? Что, если все закончится по-другому? — он бросил вызов.

Боже, как же мне хотелось ему верить. Я ничего так не желала, как купиться на рассказ, который он предлагал, на тот, который я придумала, когда мечтала о том, каким будет этот год с ним, прежде чем весь наш хрупкий стеклянный мир рухнет к нашим ногам.

Я напряглась, мое тело обмякло на месте.

— Ты не знаешь, что так и будет.

— И ты не знаешь, что это точно произойдет, — возразил он, запустив пальцы в волосы и потянув пряди на север.

Другие гости проходили мимо нас, входя и выходя из своих комнат, и мои щеки запылали от того, что это был явно пресмыкающийся мужчина. Обычно меня не волновало, что обо мне подумают люди, но с моих волос капала вода, и я щеголяла в халате, в то время как Шон выглядел явно расстроенным.

— Да ладно тебе, милая, — крикнул кто-то вдалеке, разразившись смехом. — Дай ему еще один шанс.

Идите вы нахуй, придурки. Вы ни хрена не понимаете, о чем говорите.

Дать ему еще один шанс для чего? Уничтожить меня снова?

Обманешь меня один раз — позор тебе. Обманешь меня второй раз?

Позор мне.

Я заглушила остальные шутки. Коренные зубы Шона сжались, мышцы его челюсти напряглись, и я не знала, было ли это потому, что ему было жаль меня за то, что я сломалась под наплывом эмоций прямо у него на глазах, или потому, что он хотел указать, что даже незнакомые люди хотели, чтобы я уступила его просьбе.

— Мы можем закончить это в моей комнате, но тебе нужно уйти сразу после этого, — прошептала я, открывая дверь шире для него.

Шон уставился прямо в комнату, на мгновение застыв на месте. Затем он кивнул, проходя мимо меня, чтобы пересечь порог. Его запах в моем носу пробудил дремлющую часть меня, которую я убедила впасть в спячку. Пряность согрела мои внутренности, слабые следы кожи напомнили мне о доме.

Мне потребовались все силы, чтобы не расплакаться. Повернувшись к нему спиной, я закрыла дверь, наклонившись вперед и прижавшись лбом к холодной на ощупь стальной обшивке. Я не могла поверить, что он здесь.

Я почти не хотела верить, что он был здесь.

Знал ли Дуги о его приезде? Не поэтому ли он вчера был таким тихим?

— Ты собираешься смотреть на меня? — спросил Шон.

— Я не хочу, — призналась я.

— Почему бы и нет?

Полегче, Слим.

Потому что смотреть на тебя больно. Такое чувство, что кто-то пропустил мои внутренности через измельчитель бумаги, и я не знаю, чего мне хочется — кричать на тебя или плакать.

— Я не уверена, — солгала я. Если бы я дала ему что-нибудь, он бы с этим смирился.

— Ракель, обернись и посмотри на меня, пожалуйста.

Я бы предпочла смотреть, как сохнет краска, сидеть на скамейке запасных в шестичасовой пробке или признать, что Писмо-Бич был столицей похлебки из моллюсков в стране.

Но у моего тела были другие планы. Мой разум протестовал, и мои ноги повернулись сами по себе.

Мое сердце ушло в пятки при виде открывшегося мне зрелища.

— Что, черт возьми, ты делаешь? — прошипела я.

Шон стоял, преклонив одно колено, и держал кольцо, казавшееся крошечным на фоне широких подушечек его пальцев. Он не собирался этого делать.

— Я говорил тебе, что хочу когда-нибудь жениться на тебе, — начал он срывающимся голосом.

Он пристально посмотрел на меня, и от моего внимания не ускользнуло, что таким образом он пытался доказать мне, что мы в равных условиях. Я всегда была той, кто смотрел вверх.

— Не надо, — прохрипела я. — Не спрашивай меня.

— Ракель Мари Фланниган, — начал он.

У меня перехватило дыхание в легких, глаза закрылись, в ушах раздался гул.

— Я не имею права спрашивать тебя об этом, так же как не имел права влюбляться в тебя в тот день, когда ты вошла в мою жизнь, но я все равно собираюсь спросить тебя.

— Пожалуйста, пожалуйста, не надо.

Я была в панике, прикрывая глаза руками.

Я не доверяла себе, чтобы сказать "нет".

Я опустила руки в тот самый момент, когда он сказал то, чего я не хотела слышать.

— Ты выйдешь за меня замуж?

Как эти четыре слова могли разрушить то, что осталось от моей решимости? Этот вопрос был подобен ножу в моей груди, адреналин покрыл мою кожу холодным потом, паника перехватила мой следующий вдох. Он намеревался уничтожить меня снова?

В моей комнате стало так тихо, что, клянусь, я слышала шум моря. Я представила, как каждая волна стремительно набегает и отливает, со свистом разбивается о береговую линию, и капли воды взлетают в воздух, усыпая песок. Я ничего так не желала, как быть унесенной с этой береговой линии в подводное течение... Все, что унесло бы эти страдания прочь.

Тишина оглушила все. Черт возьми, казалось, что весь город прекратил движение, все жители затаили дыхание, пока не разыгрался момент. Я уставилась на