Пробуждение - А. Л. Вудс

Парень за стойкой отказался от платы за аренду GPS. Я прикрепил эту штуковину к нижней части лобового стекла, набрав адрес, который Дуги неохотно дал мне, когда мы добрались до аэропорта. Он пробормотал что-то похожее на извинение, но я просто схватил свое барахло, отмахнулся от него и захлопнул дверь с присущим Ливи драматизмом.

Я не знал, какое дерьмо он проецировал на меня и имел ли он в виду то, что сказал, что Ракель была менее обезумевшей и более живой без меня. Я не хотел в это верить. Я не мог понять, что это значит. Это убило бы то, что осталось от моего угасающего мужества.

Усталость от пяти с половиной часового перелета захлестнула меня, но когда я устроился на водительском сиденье, я почувствовал, как первый укол страха пронзил меня. Все это может выплеснуться мне на лицо. Все может пойти наперекосяк, и если это произойдет, нам обоим станет намного хуже.

Прямо как сказал Дуги.

Взглянув на GPS-навигатор, я сделал несколько глубоких вдохов, борясь с первыми приступами тревоги — прошло много лет с тех пор, как у меня был такой приступ. У меня впереди было почти три часа езды, но я зашел уже так далеко. Если это была худшая идея, которая когда-либо приходила мне в голову, то мне хотелось верить, что космическое вмешательство уже было. Невозможность купить билет на самолет, опоздание на рейс, падение самолета с неба, автомобильная авария по дороге в Писмо-Бич.

Пока ничего из этого не произошло.

И почему-то я не думал, что так произойдет.

Держа большой палец на рычаге переключения передач, я завел машину и начал молиться всем богам, существование которых я ставил под сомнение, чтобы они не подвели меня сейчас.

Мотель, в котором остановилась Ракель, был похож на двухэтажные апартаменты середины века, расположенные рядом с помещением для хранения вещей и магазином на открытом воздухе. Парковка была пуста, за исключением нескольких машин с калифорнийскими номерами и одной из Аризоны. Я загнал машину на парковочное место перед офисом мотеля.

Волна беспокойства пронзила меня, когда я оценил сооружение цвета дыни, которое выглядело так, словно кто-то вылил стакан молока на позднее вечернее солнце, как раз когда оно лаконично садилось.

У меня не было времени питаться тревожными мыслями, как только я сел за руль, но теперь, когда я обнаружил, что припарковался, это было похоже на то, что они вырвались из своих временных оков и отчаянно хотели поглотить меня.

Что я здесь делал?

Вибрация моего телефона в подстаканнике заставила меня подскочить на сиденье, прогоняя навязчивое предчувствие. Удивление промелькнуло во мне, когда на определителе номера высветилось имя Дуги.

Я пренебрег формальностями, решив ответить что-нибудь резкое.

— Последняя попытка остановить меня?

— Я не должен был говорить тебе ничего из этого, — сказал он в знак приветствия грубым голосом.

Я знал, что ему было больно это говорить. Я мог пересчитать по пальцам обеих рук, сколько раз Дуги извинялся передо мной за двадцать два года. Извинения было трудно получить, и они редко были прямыми.

У меня внутри все сжалось, когда я увидел светящуюся табличку с надписью "Вакансия", прикрепленную к входной двери.

— С ней действительно все в порядке?

Моя хватка на телефоне усилилась. Я был эгоистичным ублюдком, заявившись сюда в таком виде, но если бы ей было лучше без меня, тогда я бы принял болезненное решение и развернулся.

Даже если это убьет меня.

Дуги тяжело вздохнул.

— На самом деле я не уверен, — сказал он, поколебавшись. — Это просто то, что я привык говорить Пенелопе. Они тоже мало разговаривают.

Я мог представить, как он скребет лицо ладонью, как его пальцы запускаются в короткую бороду.

— Ситуация хреновая, чувак. Я никогда не думал, что буду играть переговорщика для Ракель и моей невесты.

— Я знаю, — ответил я шепотом.

— Где ты?

— Здесь, — я сглотнул. — Припарковался возле гостиницы.

Он присвистнул.

— Пора повернуться лицом к музыке.

Если бы я сначала не переключил передачу на задний ход и не помчался на "Камри" обратно в Лос-Анджелес.

— Я продолжаю думать, что мне следует вернуться, — сказал я, борясь с дрожью, пробежавшей по моему позвоночнику, как только следующие слова покинули меня. — Если ты прав, я не хочу сводить на нет тот прогресс, которого она добивается здесь без меня.

— Если ты не увидишь этого сам, ты не узнаешь. Ты сам это сказал.

Ущипнув себя за переносицу, я проглотил комок в горле.

— По дороге в аэропорт я был другим человеком. Теперь меня окружают пальмы и чайки. Соль в воздухе воняет хуже, чем в Пи-Тауне, и мое тело гудит от осознания того, что спустя месяцы она находится всего в пятидесяти футах от меня.

Дуги усмехнулся, басы загрохотали в трубке.

— Еще одна причина выйти из машины.

— Что с тобой случилось сегодня утром? — спросил я. — Ты, кажется, твердо решил переубедить меня.

Он помолчал с минуту, как будто разбираясь в том, что вызвало его реакцию.

— Я, наверное, проецировал. У меня сейчас немного напряженная ситуация. У меня такое чувство, будто я сужу трех разных людей по одному и тому же вопросу. Иногда... — он замолчал, его беспокойство просочилось между нами. — Иногда мне кажется, что, возможно, было бы лучше, если бы мы все просто оставили ее в покое и попытались приспособиться к жизни без нее здесь.

Я с трудом сглотнул. Зерно сомнения закралось внутрь меня, прожигая дыру внизу живота.

— Это может плохо кончиться.

— Возможно, — признал Дуги. — Или это может сработать. Мы не знаем.

Потирая лоб, я застонал.

— Не могу поверить, что позволил Марии уговорить меня на это.

Последовала долгая пауза, прежде чем Дуги прочистил горло. Его признание было натянутым, поскольку вырвалось само собой.

— Да, что ж, значит, нас двое.

Я откинулся на спинку сиденья, держа телефон у уха. Мои веки опустились, вопрос медленно и с любопытством выскользнул из меня.

— Что у вас с моей сестрой в последнее время? Я понимаю, что вы, ребята, терпеть друг друга не можете, но в последние пару месяцев это стало более очевидным. Ты наконец-то разозлился из-за своего носа? Она отомстила, пригрозив похоронить тебя по судебному иску?

Это была шутка, но в вопросе была доля правды. Моя сестра и Дуги никогда не ладили. В конце концов, именно из-за нее у него теперь была искривленная перегородка, хотя я так до конца и не понял, зачем она его ударила. Но был период,