Пробуждение - А. Л. Вудс

не подготовило ее к тому, что я говорю на нашем родном языке. Только один из наших радаров сигналил, и ее презрение явно отвлекало ее от возможности того, что у нас было больше одного общего знаменателя.

— Гораздо проще это изменить, — заключил я.

— О, вау! — Стиви захлопал в ладоши. — Ты португалец, как наша Роза.

Боже, какой серотониновый коктейль этот парень принимал ежедневно? Я проигнорировал его; мой взгляд приковался к женщине, которая, казалось, была близка к тому, чтобы избить меня до полусмерти.

Она хмыкнула, выпрямившись и скрестив руки на груди.

— Откуда вы?

— Сан-Мигель.

Она закатила глаза.

— Я знаю это; я слышу это по твоему акценту. Откуда?

— Рибейра-Гранди.

— Вау, это невероятно. Слушать, как вы, ребята, говорить! — защебетал Стиви, выглядя совершенно сияющим. — Мне это нравится. Однажды в колледже я посещал курсы итальянского, затем путешествовал с рюкзаком по Испании. В итоге я встретил эту невероятную девушку в Париже, хотя у нее уже был парень. Я выхаживал разбитое сердце в Португалии, прежде чем улететь в Ирландию, чтобы воссоединиться со своим наследием. Мой отец происходит из древнего рода тамошних картофелеводов, — продолжал лепетать Стиви, но ни португальский файерболл, ни я не обратили на него внимания.

— Зачем ты пришел сюда? — спросила она, сложив руки перед собой и выглядя праведной, как монахиня. — Ты собираешься создавать проблемы?

— Нет.

Она обвиняюще ткнула пальцем в мою сторону.

— Я слишком много работала, чтобы ты пришел и все испортил, — она удерживала меня в глубине своего адского взгляда. — Она слишком много пьет, слишком много курит, ее слишком часто тошнит. Одежда наконец-то пришлась ей впору. Я не знаю, что ты с ней сделал, что она сбежала, но я не хочу, чтобы ты снова устраивал беспорядок, за которым мне придется убирать.

У меня перехватило горло, по телу пробежала дрожь. Если это была идея Дуги, чтобы Ракель взяла себя в руки, то ему нужно было обратиться за профессиональной помощью.

— Я не стану.

— Я тебе не доверяю, — сказала она как ни в чем не бывало, бросив на меня беглый взгляд.

Я не знаю, почему это меня обеспокоило. Услышать это от женщины, которую я никогда раньше не встречал, было неприятно; это задело меня за живое. Последнее, в чем я нуждался, так это в том, чтобы еще один человек пытался вести себя сдержанно и намекать, что он понимает Ракель лучше, чем я. Эта незнакомка была рядом с Ракель почти столько же времени, сколько и я, прежде чем она ушла, и все же я чувствовал, что должен ей что-то доказать.

— Мне не нужно, чтобы ты доверяла мне, мне нужно, чтобы она доверяла мне.

Выражение лица Розы стало страдальческим, как будто она смирилась с тем, что должно было произойти дальше.

— Прекрасно, — она кивнула. — Но не совершай ошибок, если ты создашь ей проблемы, я найду номер телефона твоей матери и сама скажу ей, какой у нее плохой сын.

Разве это не было бы здорово?

Я уверен, моей маме понравилось бы узнать, что ее королевский сын был никем иным, как придурком, который был единственной причиной разрыва отношений, на которые она рассчитывала, чтобы выдать замуж одного из своих детей.

— Я облегчу тебе задачу и дам тебе ее номер, если это произойдет. Как тебе? — предположил я.

Она подняла бровь, глядя на меня, тренируя выражение лица. Я бы не стал тешить свое эго, позволяя себе верить, что мое самопожертвование произвело на нее впечатление.

— В этом нет необходимости. Сан-Мигель маленький; я найду сама.

Она сухо кивнула мне, прежде чем уйти, не сказав больше ни слова, и скрипучая тележка обозначила ее отъезд.

Стиви прочистил горло.

— Ракель в номере 211. Выйдите из дверей и поверните направо. Лестница будет сбоку от этого здания. Ты не сможешь ее пропустить.

Вот и все. Теперь пути назад не было.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Оглушительный стук в дверь нарушил спокойствие моего душа, нарушив покой в моей голове. Высунув голову из своего пропитанного паром убежища, я вытянула шею в сторону двери ванной, прислушиваясь.

Через несколько секунд раздался еще один громкий стук.

Ладно, мне ничего не послышалось.

Я закатила глаза. Теперь Роза хотела продемонстрировать мне вежливость границ и уважения? Я не собиралась покидать эту пародийную сауну ради нее.

— Впусти себя, ты, чокнутая, — прокричала я сквозь шум воды.

Роза никогда раньше не стучала, чтобы сообщить о своем присутствии. Черт возьми, на прошлой неделе она ворвалась в ванную, чтобы убедиться, что я вымыла за ушами.

Как будто мне было пять.

Раздался стук; этот стук стал более настойчивым. Мое знакомое хмурое выражение лица вернулось на место, нервный озноб пробрал меня до костей.

Я прервала прием душа и потянулась за махровым халатом, который Роза взяла у Стиви, чтобы передать мне. Он стал называть меня постоянным гостем, и в обмен я обязалась смотреть на него чуть реже. Он дал мне некоторую поблажку, разрешив расплачиваться наличными. Кроме того, если он был тошнотворно счастлив, кто я такая, чтобы говорить ему, что это делает его больным ублюдком?

— Я иду, — крикнула я так громко, как только могла, просовывая руки в рукава халата.

Выйдя из ванны, я вытерла ноги о коврик для ванной, прежде чем поспешить к двери, пока мои мысли лихорадочно метались.

Может быть, Роза снова заперлась. Однажды такое уже случалось. Я наслаждалась почти сплошным мирным днем, пока у меня в животе не заурчало и мне не пришлось открыть дверь, чтобы принять все, что она приготовила в тот день.

Перекинув мокрые волосы через плечо, я повернула ручку и приоткрыла дверь на дюйм.

— Ты заперлась или...

У меня перехватило дыхание. Я думала, что видела призраков раньше, но ничто не могло сравниться с этим. Мои ноги подогнулись, тело грозило рухнуть на пол, как мешок с бетоном.

Красно-карие глаза не отрывались от моих, и я не была уверена, хотела ли я кричать или плакать от боли, когда швы, стягивающие рваные раны моего разбитого сердца, безжалостно разошлись. Высокая фигура Шона вырисовывалась передо мной, заслоняя солнце, как тень.

Почему он был здесь? Почему сейчас?

Я заставила себя заговорить, борясь со слезами, которые жгли мне веки.

— Шон.

Он резко вздохнул, когда я произнесла его имя, как будто услышав это, он каким-то образом укрепился. Он выглядел усталым, тяжелые мешки под глазами были пепельно-серыми под его обычно золотистым цветом лица. Его взгляд представлял