Пробуждение - А. Л. Вудс

Дуги почесал щетину, покрывавшую его подбородок.

— С тобой все будет в порядке, если ты тоже дашь себе немного времени и попытаешься разобраться в своем дерьме.

Я провел ладонью по лицу, прижимая большой и указательный пальцы к закрытым векам.

— Кстати, откуда это берется? — потребовал я ответа.

Он расправил плечи, громко выдохнув.

— Я не могу позволить, чтобы ты тоже ушел в самоволку. В последнее время Пенелопа чертовски раздражительна даже в удачные дни, а Ракель наконец-то начинает проявлять признаки нормальности. Ты собираешься туда… Я не думаю, что это принесет кому-то из вас пользу.

Моя рука упала на колени, правая нога подергивалась в нервном тике.

— Ты говоришь мне это сейчас?

Теперь, когда мы стояли в пробке по дороге в аэропорт, мой самолет должен был вылететь через пару часов — и сейчас было подходящее время для него сказать мне, что он считает это плохой идеей?

— Почему не три дня назад? — настаивал я.

— Потому что я не хотел быть гребаным занудой, — сказал он, его голос стал устрашающе тонким. — Я все надеялся, что Мария вразумит тебя... Не даст тебе ни капли надежды на то, что ты сможешь это исправить, — он выплюнул имя моей сестры, как будто это было проклятие.

У меня не было времени зацикливаться на этом.

— Я могу это исправить, — запротестовал я.

Я мог; моя решимость говорила мне об этом. Знак моей любви и решимости все исправить в моей спортивной сумке укрепили это.

— Ты не можешь, Шон! — закричал он. — Эта девушка не сломлена. Она такая, какая она есть. Перестань пытаться превратить ее в домохозяйку. Это не она.

Домохозяйка? Это было не то, что я пытался с ней сделать, и комментарий заставил меня покраснеть.

— Ты собираешься сказать мне, кто она? Ты? — я прокричал в ответ, мои слова отскакивали от окон в замкнутом пространстве. Он пытался рассказать мне, что за человек Ракель? После всего? — Сделай мне одолжение и иди к черту, Дуги.

Если бы мы не ехали по шоссе, я бы вышел из машины и пошел пешком. Откинувшись на спинку сиденья, я потер ладонью правый сжатый кулак и стал рассуждать сам с собой, борясь с желанием нанести ему апперкот.

Нет, это было глупо. От того, что я ударил его, мне не стало бы легче. Мне просто нужно было попасть в аэропорт, и я бы доказал, что он неправ.

Словно услышав мои мысли, Дуги застыл на своем сиденье, его руки были вытянуты перед собой, ладони сжимали руль до такой степени, что казалось, костяшки пальцев вот-вот вырвутся на свободу.

— Я не пытаюсь помочиться в твои хлопья, чувак.

Я насмешливо фыркнул, взглянув на него краем глаза.

— Тогда что ты делаешь, а? — я сухо фыркнул. — Пытаешься поддержать? Это твоя идея прикрыть меня?

Он не отрывал взгляда своих зеленых глаз от медленно движущегося транспорта.

— Да, это так. Я не буду пускать розовый дым тебе в задницу только потому, что это выглядит не так, как в реальности.

У меня внутри все перевернулось. Что это должно было значить?

— Она тебе что-то сказала?

Я наклонил голову в его сторону, не обращая внимания на бешено колотящееся сердце в моей груди.

Я знал, что он иногда разговаривал с ней, но когда он успел стать экспертом? Что, у них была пара звонков, и внезапно они стали лучшими друзьями? Плетут друг другу браслеты дружбы? Он мог бы задушить себя этим.

Мне в голову пришла мысль, от которой черная грозовая туча над моей головой предупреждающе затрещала. Что, если он рассказал ей о моем плане и пытается обойти его?

— А еще лучше, ты сказал ей что-нибудь обо мне?

— Нет.

— Ты лжешь мне?

Я бы сломал ему нос. Мария сделала это в первый раз. Два удара Таварес были лучше, чем один. Я целился лучше, чем она, и это было бы засчитано.

— Нет, — он наклонился вперед, положив руки на руль. — Просто ее голос звучит... по-другому.

— Как по-другому?

Он надул щеки, недоверчиво качая головой.

— Я не знаю. Менее обезумевший, более живой.

Живой? На что это было похоже? Каково это — сделать вдох, который достиг твоих легких, не просыпаться каждое утро с ощущением, что тебе не хватает чего-то сродни фантомным болям, которые испытывает человек с ампутированной конечностью?

— Понимаю.

— Я могу развернуть машину, — предложил Дуги.

Я не встретил его взгляда, мое внимание было приковано к нависающим знакам на шоссе, на которых красовался значок аэропорта. Это было то, чего он хотел? Чтобы я сдался? Чтобы двигаться дальше?

Было бы это к лучшему?

Разве я не пытался? Я думал, что пытался. Я сделал все, что мог придумать, чтобы выкинуть эту женщину из головы, из своего сердца, из своего дома, из своей постели.

Но она была вечной. Ничто не могло ее уничтожить, даже атомная бомба.

— Дай-ка я сам посмотрю.

Он фыркнул.

— И что тебе от этого будет лучше?

— Мне нужно это увидеть.

Он напрягся, его коренные зубы заскрежетали достаточно громко, чтобы я услышал.

— Ты собираешься снова все облажать.

— Тогда я тоже облажаюсь.

— Шон, если ты любишь ее, ты отпустишь ее и будешь жить дальше, — прямо сказал он. — Между вами двумя все кончено.

Я бы через минуту забрызгал весь салон его чистого F150, если бы он не вставил в него пробку. Жестокие мысли проносились в моей голове, когда страх никогда не вернуть ее поселился внутри меня. Мое сердце устроило бурю в груди, кровь вскипела.

— Прекрати болтать, — предупредил я.

Он мотнул головой в сторону движения.

— Ты знаешь, что я прав, — пробормотал он.

— И было много вещей, в которых ты, блядь, тоже ошибался.

Я прибавил громкость радио.

На этом разговор был окончен.

Я просто чертовски надеялся, что моего шанса наладить отношения с Ракель были плодотворны.

Лос-Анджелес, Калифорния

Я выбросил куртку и толстовку, как только получила ключи от пункта проката в Аламо. Для этого жителя Новой Англии семьдесят градусов были погодой для футболок, но от моего внимания не ускользнуло, что местные жители по-прежнему щеголяли в тонких куртках, как будто воздух был обжигающим.

Если бы они только знали.

В седане, который я арендовал на следующие пару дней, не было ничего особенного. Это была более новая Camry с просторным салоном и достаточным зазором для моей головы. Однако это не изменило того факта, что мне пришлось значительно отодвинуть водительское сиденье