Пробуждение - А. Л. Вудс

Я осторожно коснулся своей бороды. По моим меркам, это было не очень хорошо. Я не хотел обращать внимания на семя надежды, которое она посеяла в моем сознании. Поэтому, прежде чем он успел вырасти и выйти из-под контроля, я обрезал его ножницами.

— Это не кино, Мария. Это моя жизнь. О том, чтобы появиться там, не может быть и речи.

— Трус.

Мои плечи сжались до ушей, глаза сузились, глядя на нее. Она назвала меня трусом?

— Ты не скажешь мне, кто был тот парень, из-за которого ты все испортил, и я трус?

— Я трусиха, да. И из-за моей трусости парень из моей истории нашел женщину, с которой ему суждено было быть, и этой женщиной была не я, — ответила Мария, двигая челюстью взад-вперед.

Ее пальцы впились в подушку, которую я бросил в ее сторону, и которую она теперь прижимала к груди.

— Я отпустила его, потому что верила, что мы не подходим друг другу. Что мы слишком разные. Что он не был... — она резко вдохнула через нос, сосредоточившись на потолке, —... достаточно.

Кем, черт возьми, был этот парень?

— Я поступила по-своему, и мне придется жить с сожалением об этом всю оставшуюся жизнь.

Она пристально посмотрела на меня. Строгость давно исчезла, и на ее месте появилась незнакомая грусть. Я видел призраки ее сожаления, кружащиеся вокруг нее, как темные тени, ее глаза обводили каждого, прежде чем она посмотрела на меня.

— Не совершай тех же ошибок, что и я, Шон. На этой стороне одиноко.

Я сглотнул, ее предупреждение обдало меня маринадом.

— Как мне это сделать?

Мария говорила, а я слушал. Я цеплялся за каждое слово, пока не смог составить в уме невысказанный план, который, как я чувствовал, мог бы сработать.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Я проснулась и увидела женщину, стоящую в ногах моей кровати. Сначала я подумала, что это из-за слишком частого похмелья подряд и фильма ужасов, под который я заснула, который сыграл со мной злую шутку.

Но когда женщина сорвала с меня одеяло и начала выкрикивать приказы на другом языке, я поняла, что это так же реально, как стук в моей голове.

Ее губы шевельнулись, и с них слетели слова, но я не поняла ни слова. В ее интонации было что-то знакомое, но я не могла вспомнить язык.

Не то чтобы это было моим приоритетом прямо сейчас.

Протирая заспанные глаза, я скривилась от боли.

— Леди, вы, блядь, читать умеете? — я зарычала. — На двери табличка «Не беспокоить».

Серьезно, я проработал почти два месяца без единого перерыва — почему сейчас меня беспокоит эта заноза в заднице?

Ей было абсолютно наплевать.

— Грязно. Посмотри на свои волосы, — прошипела она, снова на другом языке, махнув мне рукой. Она втянула носом воздух, ее пухлые черты сморщились. — Здесь воняет.

Ну, мне не требовался переводчик, чтобы понять ту часть того, что она говорила. Кое-что, из-за чего мы могли бы сблизиться, если бы мне было не похуй. Я просто хотела, чтобы эта девка убралась из моей комнаты.

Она хлопнула в ладоши и топнула ногой.

— Пошли! Вставай!

— Какого хрена?

Я приподнялась на локтях, моя голова протестующе кричала. Сучка. Головная боль была ужасной; я чувствовала себя так, словно проткнула себя киркой.

— Убирайся отсюда!

Женщина просто тараторила на оскорбительной громкости, грозя мне пальцем. Она умчалась прочь; дверь с грохотом захлопнулась за ней только для того, чтобы вернуться секундой позже, вкатывая скрипучую тележку, полную полотенец, чистящих средств и Бог знает чего еще. Она остановилась посреди комнаты, бросив на меня адский взгляд и указав в сторону ванной.

— Ты. Иди прими душ. От тебя воняет.

Я приподняла бровь, удивленная переходом на язык, который мы оба понимали.

— Так ты все-таки говоришь по-английски?

Она оскалила зубы, глядя на меня, наклоняясь вперед, чтобы оторвать уголок постельного белья от матраса. Очевидно, ее совершенно не волновало, что я все еще была в постели, и я не верил, что она не попытается запихнуть меня в корзину для белья, прикрепленную к тележке для уборки, прямо вместе с постельным бельем.

Вскакивая с кровати, я наблюдала, как она сорвала одеяло и простыни с матраса, а затем и наволочки. Она что-то бормотала себе под нос, расхаживая по комнате, как будто это место принадлежало ей. Она остановилась только для того, чтобы уставиться на меня и спросить:

— Чего ты ждешь? — она вздернула подбородок в мою сторону. — Vai, vai! Иди умойся!

Напомните, сколько мне было лет?

— Кто ты, черт возьми, такая?

Кого-то она мне напоминала, но я не могла вспомнить, кого именно. Она была невысокой и дородной в телосложении, светло-голубая одежда для уборки плотно облегала ее талию. Клетчатый платок отбрасывал ее вьющиеся черные волосы назад, очки сидели на переносице такого же короткого и коренастого носа. Она внимательно оглядела меня за своими бифокальными очками, прежде чем хмыкнуть и протопать к окну, раздвигая плотные шторы.

Горячее и ослепительно яркое солнце светило насквозь, ударяя мне прямо в глаза. Я зашипела, морщась, прикрывая глаза рукой.

— Господи Иисусе, леди.

Должно быть, это то, что испытывали бы вампиры, будь они настоящими.

— Ты, — прорычала она. — Ты не должна так говорить об Иисусе.

Когда мои глаза привыкли, я смогла разглядеть имя на ее блестящем значке.

— Роза, — сказала я кислым тоном. — Я здесь гость. Ты надоедливая уборщица. Убирайся.

Это вывело ее из себя. С таким же успехом я могла бы просто помахать красным флагом у нее перед носом, как матадор, потому что эта сучка внезапно превратилась в слона в посудной лавке.

Она ударила меня.

Так вот, я не говорю о том, чтобы отделать себя, хотя теоретически это могло бы быть лучше для моего сработавшего "я". Нет, она взяла метелку из перьев в своей тележке и ударила меня ручкой по бедру без малейших угрызений совести.

— Ой!

Я вскрикнула от неожиданности, положив твердую руку на образовавшийся там болезненный пульс.

В тот момент у меня было две мысли, первая из которых заключалась в том, что я собираюсь убить ее. Я не собиралась быть избитой какой-то сумасшедшей горничной с метелкой из перьев в номере мотеля, за проживание в котором я платила. Во-вторых, эта сука совершенно очевидно дала понять, что, хотя я и убила чертову тонну мозговых клеток с тех пор, как попала сюда, я не совсем сошла с ума. Знаете, как