Расплата - Джиллиан Элиза Уэст

зажмурилась от яркого света. Сердце грохотало в ушах, пока я пыталась понять, где нахожусь. Под ладонями ощущалось шероховатое дерево. Страх поднял голову, как монстр, и я прикусила язык, чтобы не закричать. Но когда я в панике ощупала грудь в поисках зияющей раны, её там не оказалось. Я подняла руку, заслоняясь от солнца, пока его не закрыло лицо бога со шрамами.

— Что происходит? — взмолился он, опускаясь на одно колено.

Но я не знала. Я знала лишь пытку остановившегося сердца. Я вцепилась в ворот его туники, глядя в его яркие, разные по цвету глаза.

— Кажется, я… —

Очередной рывок, и на этот раз меня потянуло вперед. Под ладонями — лужа моей собственной крови, а в руке Гунтара все еще поблескивал клинок.

Чьи-то ладони обхватили моё лицо. Я задыхалась, пока меня поднимали, и два молочно-белых глаза уставились в мои. Эта богиня передо мной будто вся состояла из одних острых линий, вплоть до изгиба губ и прямых рыжих волос, цеплявшиеся к моим мокрым щекам, пока их трепал ветер, и она ощупывала моё лицо.

— Что ты видишь? — спросил Гунтар, крепче сжимая мою голову.

Мои руки соскользнули с запястий бога, и, хотя тени плясали перед глазами, обвиваясь вокруг меня и Гунтара, они не могли дотянуться до неё. Я вытолкнула силу наружу, заставляя тени превратиться в пламя.

— Довольно, — скомандовал он, встряхнув меня резким движением руки.

Богиня, казалось, была совершенно не впечатлена этим зрелищем, она лишь продолжала изучать черты моего лица, что-то напевая себе под нос. Солнце слабо светило над головой. Оно так отличалось от солнца в Мицельне, было каким-то более холодным. Но я всё равно зажмурилась. Ее образ передо мной замерцал: внутренний дворик сменился сначала пристанью, где я была мгновение назад, затем широким полем у дворца Эферы, и снова двориком. Я моргнула, и вдали возник замок Инферниса, металл зазвенел в ушах, а затем — тишина дворика, лишь мое сердцебиение и дыхание богини.

— Отпусти меня, — едва слышно прохрипела я.

— Петра, что ты видишь? — переспросил Гунтар, не обращая на меня внимания.

Замок снова промелькнул перед глазами, и мне показалось, что вдали я вижу фигуру: по рукам стекает кровь, грудь тяжело вздымается. Были ли это крылья за спиной, или руки были заломлены назад, создавая такую иллюзию? Рядом с этой фигурой, словно дождь, капала кровь, и крики разрывали воздух. И снова дворик, богиня, чьи губы еще сильнее сжались от сосредоточенности, а розовый румянец залил её веснушчатые щеки.

— Кто это был? — спросила я, соскальзывая на камнях в тщетной попытке подняться.

Хватка Гунтара усилилась, его свободная рука легла мне на плечо. Он ворчал, веля успокоиться и замолчать, но я лишь смотрела на богиню.

— Что это было? Это выглядело как…

— Инфернис, — ответила богиня.

Её голос окутал нас, словно саван. Даже солнце в небе померкло. Кончики её пальцев коснулись моих губ, затем её руки опали, подобно листьям, слетающим с дерева.

— Вселенная сходится вокруг тебя. Она вливает свою энергию в твой источник, свою магию. Невозможно остановить то, что грядет, и невозможно изменить то, что уже свершилось. Свет и тьма, огонь и тень, солнце и дождь, жизнь и смерть, гибель и расплата. — Она вскинула голову, переводя молочно-белые глаза на бога рядом.

— Вся мощь Вселенной, — пробормотал Гунтар.

Богиня, Петра, как назвал её Гунтар, согласно промычала, кивая.

— Сильна, как вечный бог. Даже сильнее. Всё так, как ты и думал. Она не может умереть.

Я уставилась на неё в изумлении.

— Нет… это неправда.

Гунтар хмыкнул, дернув себя за густую бороду.

— О, это правда, малышка. Я убил тебя дважды за несколько минут, а Петра вернула тебя.

Нет… нет, этого не может быть.

— Что ты видела, когда умирала? — спросила Петра.

Я нахмурилась, кожу пощипывало от высыхающей на одежде воды.

— Царство людей, Мицельну.

— То же самое, что всегда видел Ренвик. — низким голосом негромко сказал Гунтар. — Это точно она.

Но я покачала головой насколько позволяла рука в моих волосах.

— Но я видела это место раньше, задолго до того, как попала сюда.

Богиня передо мной мягко улыбнулась.

— В тот день в Инфернисе твоя сила поглотила тебя.

— Откуда ты об этом знаешь?

Её молочные глаза подернулись дымкой, когда она коснулась моей щеки.

— Мы знаем обо всём, что свершилось.

Звёзды. Я не была уверена, могу ли в это верить, и всё же моя магия пульсировала в знак понимания. Это было так больно. Я помнила всё до мельчайших деталей.

Хватка на моих волосах ослабла. Я вырвалась и вскочила на ноги. Боги смотрели на меня, на тени, клубящиеся у моих ног, на облака, сгущающиеся над головой, и на пляшущие языки пламени на кончиках моих пальцев. Если они хотели увидеть всю мощь Вселенной, что ж, я им её покажу.

— Ведите меня к моим спутникам, — приказала я.

В мгновение ока мы с Гунтаром оказались нос к носу, но я нырнула прежде, чем он успел ударить снова и отправить меня обратно в воду. Тени обвились вокруг его лодыжек, резко дернули, так что он рухнул лицом вниз с глухим треском. Но он лишь встряхнулся, поднимаясь с безумной ухмылкой на губах.

— Думаешь, ты теперь особенная, малышка? — его тон был мягким, будто он отчитывал нашкодившего ребенка. — Думаешь, эта сила что-то значит?

Я уклонилась от его удара, но его следующий удар пришелся мне в ребра. Из меня вышибло воздух, и я не смогла ответить.

— Думаешь, ты — избранная? — его горький смех отразился от камней.

Позади него, богиня, провозгласившая мою мощь, наблюдала за нами с каменным выражением лица; её молочные глаза метались между нами, а руки она держала спокойно сложенными перед собой, на белоснежном одеянии.

— Мне плевать, что это значит, — прохрипела я, посылая свои тени вперед, но он лишь отмахнулся от них. Стиснув зубы, я надавила своей силой сильнее, уплотняя магию, пока одно щупальце не задело его, отбросив его голову в сторону.

— Такая скромная, наша latska lathira na thurath, но я вижу тебя насквозь. — Его голос упал до шепота. Он выбросил вперед руку, обхватил моё горло и поднял меня на цыпочки. — Ты думаешь, Вселенная выбрала тебя для этой силы, но это не так. Ты лишь удобный сосуд, тот, кто оказался в нужное время в нужном месте. Если бы Тифон не схватил тебя в лесу той ночью, тебя бы никогда не укусили, и эта сила никогда бы не стала твоей.

— Но он схватил, — прохрипел я, — и она теперь