Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Голос Джулии стал глухим.

— Марио после этого уехал. Без слова. Его фирма поменяла владельца, какой-то прихвостень матери стал главным. А через месяц его имя исчезло из всех деловых реестров. Как будто вычеркнули.

Она замолчала. Несколько секунд в комнате слышалось только дыхание Кея.

— И тогда я поняла, — прошептала она. — Всё, к чему я прикасаюсь, умирает. Не от пуль, не от ножей — от власти. От той самой, в которой я выросла.

Кей опустил голову, локти упёрлись в колени.

Она продолжала, будто ей уже нечего было терять:

— Иногда я думаю, что я — проклятие. Что любовь рядом со мной не выживает. И, может быть, когда ты взял меня… — она глотнула воздух, — я чувствовала не только страх. Были моменты…

Она искала слова. Он должен был ей поверить. Правда прозвучала. Теперь нужно было сказать что-то, что прозвучит так же убедительно, что он ей поверит.

- Когда я думала, ну слава богу. Больше мать не достанет моего мужчину.

Тишина распласталась между ними, густая, почти осязаемая.

Кей смотрел на неё, и в его взгляде не было ни жалости, ни привычной жестокости. Только странное узнавание.

— Я знаю, — сказал он после долгой паузы, — что значит терять всех, кто держит тебя на плаву. Энцо… был единственным человеком, которому я мог доверять. Он вытащил меня, когда я был никем. Учил меня думать, держать себя. А потом я убил его. — Он сжал кулак, пальцы побелели. — Но я не простил отца. Что насчет твоей матери?

Он тихо усмехнулся — сухо, безрадостно.

— Забавно, правда? Иногда, чтобы выжить, приходится самому рыть себе могилу.

Джулия медленно поднялась с колен и села ближе, всё ещё держась за его руку.

— А я всю жизнь зарывала других, — сказала она. — Даже не своими руками. Мама делала это за меня. И теперь… — она посмотрела ему в глаза, — я чувствую, как будто за мной тоже кто-то идёт. По следам. Чтобы стереть.

Он потянулся, и их лбы почти соприкоснулись. Джулия не заметила резкого холода, ей казалось – ее исповедь и ложь продлит момент уязвимости Кея.

Она прошептала:

— Может, мы оба просто сломанные.

Он закрыл глаза. И когда заговорил, голос снова стал твёрдым, ровным, будто этот миг близости был всего лишь иллюзией:

— То, что мы сейчас стали ближе, ничего не меняет.

Он встал. Высокий, собранный, будто снова натянул броню.

— На колени, Джули. Забыла свое место?

Она застыла. Смотрела снизу вверх, чувствуя, как между ними снова поднимается стена.

Слёзы высохли, но сердце будто вывернули изнутри.

И всё же она опустилась.

Ей хотелось вцепиться в его волосы. Орать, что так не поступают с теми, кто протянул руку в критический момент. И чья история потерь и тяжелых решений так сильна созвучна с его болью.

Но она сделала над собой усилие. Опустила глаза. Только дрожь страха вернулась.

- Сними платье. Не двигайся и не смей поднимать глаза.

Он медленно выпрямился. Джулия услышала, как открываются створки шкафа. Все же подняла голову.

Сначала не поняла, что Кей держит в руках и для чего это кольцо из гладкого металла с цепью, прикрепленной к кольцу поменьше.

- Платье! – он не повысил голос, но от прежнего холода тело девушки задрожало.

Она поспешно сняла его через голову.

«Я разбудила зверя. Он не простит мне эту откровенность и иллюзию тепла…»

Кей подошел – медленно, как опасный и разъяренный хищник.

Зазвенела цепь.

- Подними волосы и открой шею. Пора напомнить тебе, что я твой хозяин, а не твой друг…

56

Джулия не проклинала своего персонального монстра, когда стальной обруч захлестнул ее шею, обдав холодом. Просто не было сил.

Она покорно опустила глаза, понимая, что момент доверия прошел, и теперь взгляд в его глаза может пробудить в нем еще большее чудовище.

Резко дернулась цепь в его руке. Металл врезался в нежную кожу. Вроде как и не причинил боли, но в то же время разрушил все, что едва не родилось после откровенного разговора.

Доверие. Хрупкое, неуместное, может, просто необходимое для выживания – но никто из них уже не мог отрицать, что оно было.

Рука Кея, сжимающая цепь, едва заметно дрожала. Это можно было списать на последствие панической атаки, но Джулия прекрасно понимала: он теперь вряд ли простит, что она видела его слабость. И более того – разделила ее с ним.

Девушка уже четко усвоила правила выживания. Не вырываться, не дерзить, не смотреть в глаза с вызовом и кодом «теперь я знаю». Не простит. Не успокоится, пока не сломает.

Она не могла этого допустить.

Но Кастелло, как истинный хищник, обладал даром калечить морально не просто так.

Рывок короткой цепи не позволил Джулии встать с колен. Пришлось ползти за ним, не поднимая голову.

Думать о том, что скоро все закончится, и ее спасут. Почему-то это чувство сейчас вспыхнуло с новой силой, будто интуиция что-то знала.

Но в этот самый момент на помощь никто не пришел. Ни тогда, когда Кей хладнокровно опустил ее на постель, словно в издевку, прижимая бережно, как огромную драгоценность.

Ни тогда, когда начал ее целовать, пресекая все попытки повернуть голову – рывком цепи на ошейнике. Намотав ее на кулак. Оставив зазор всего десять сантиметров.

И даже тогда, когда поцелуи обжигали, ломая сопротивление, вызывая в теле Джулии ненавистную дрожь отклика – ничего не произошло. Пора было признать, что она обманывает себя.

Никто не придет. Кей наверняка спрятал ее так надежно, что поиски прекратились. К тому же те заголовки, где писали, что ее якобы нет в живых…

А Кастелло не знал пощады. Целовал так, словно пытался зажечь и спалить дотла.

Невыносимо долго.

Невыносимо чувственно.

Его месть надела доспехи страсти и соблазна, чтобы ускорить падение в бездну.

И Джулия, презирая себя уже в который раз, вновь нырнула в свой спасательный самообман.

Что это ничего не значит.

Что она просто выживает.

Что, если можно собрать силы для дальнейшего возмездия – это ее путь. Путь не боли – и на том спасибо.

И что тяжесть металла на шее и длину цепи она не замечает потому, что взяла себя в руки… а вовсе не потому, что этот садистский атрибут