Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

- Ты говоришь о нем в прошедшем времени…

- Да. Потому что я убил его. – Внезапно Кей резко выпрямился, сжав ладонь Джулии до боли, но она не дрогнула.

Момент истины. То, чего она никогда не ожидала получить… и теперь этот подарок сам плыл в ее руки.

- Мне предоставили выбор. Либо его проткнут раскаленной арматурой на моих глазах так, чтобы он умер мучительной смертью… или я выстрелю ему в голову. Они ждали. Они упивались моей болью.

- Кто… кто заставил тебя пройти через это? – Джулия невольно вздрогнула.

Она обладала хорошим воображением, и от нарисованной картины у нее зашумело в ушах.

Кей тяжело дышал. Девушка положила вторую руку на его ладонь.

- Это был… мой отец?

Лицо Кея замкнулось, заледенев. До того светлые глаза потемнели еще больше.

- Нет. Это был мой отец. И я выстрелил. Я не мог позволить ему умереть в муках. Просто так. Отец хотел, чтобы я поверил, что ошибка Энцо была роковой. А спустя год я узнал, что… что контейнер с оружием, который Энцо не смог отбить у якудзы… за что его и казнили, потому что глава клана сказал – непростительная ошибка……

Он шумно втянул воздух.

- Что отец сам подарил его кумитё[i] Идзумиде. За какие-то там услуги. Заставил меня убить единственного друга, на глазах у стаи, чтобы показать, кто здесь власть. Только не учел одного. Что это меня не сломает. Что я вырасту и убью отца, как, впрочем, и случилось.

- Кей, это… ужасно. – слова мужчины будто сейчас записывались на жесткий диск ее сознания, но в то же время Джулия ощутила. Как сердце сжалось от боли.

Может, именно это сломало Кастелло, он стал таким монстром? Может он причиняет ей боль как альтернативу необходимости убить?

И тут же мысленно выругалась.

Причем друзья детства к тому, что этот монстр превратил ее жизнь в ад только потому, что она ему не покорилась? Причем вообще травмы прошлого? Она не его психотерапевт, вряд ли похожа на его отца и оправдания этому нет!

Джулия поспешно опустила глаза. Если Кей сейчас прочитает эмоцию на ее лице – он закроется, и она не узнает, причем тут консильери и кто, интересно, эта «чертова сука», если это точно не она сама и не ее мать.

- Я выстрелил ему в грудь. Четыре выстрела. Прежде чем понял, что его вины в этом нет…

[i] Верховный титул в иерархии якудза

55

Он все еще смотрел в ее глаза и одновременно – в пустоту.

В ту глубокую пропасть, которая сейчас стремительно увеличивалась у него внутри.

Кей Кастелло. Враг. Похититель. Тюремщик.

Чертов псих, готовый за одно оскорбление разрушить жизнь, забрать свободу и волю, выпить душу. Мужчина, который, казалось, не умеет чувствовать.

И не должен переживать ни за кого, кроме себя. Опасный дон, для которого люди – силуэты. Шахматные фигурки, которые безжалостно переламывают, стоит им покинуть доску. Таким его знали все вокруг.

И, наверное, таким как сейчас его не видел никто.

Ноги Джулии затекли от неудобной позы. Подумав, она выпрямила их, поудобнее устроившись у его ног. Даже не осознала, что никакого унижения позиция ниже него не вызвала в этот раз.

Молчание тянулось вязко, как туман. Кей сидел, глядя в пустоту, и в нём всё ещё дрожал след панической атаки — неуверенное дыхание, судорожно сжатые пальцы, глаза, в которых отражались призраки прошлого.

Джулия коснулась его руки. Её ладонь была тёплой, живой, и это тепло вдруг стало невыносимо реальным.

— Моя мать… — произнесла она, тихо, будто боялась, что слова могут ожечь. — Она тоже убирала тех, кто был мне близок. Если тебе станет от этого легче.

Он перевёл взгляд на неё — внимательный, настороженный. В нём не было привычного холода. Только ожидание.

Она смотрела вниз, на его ладонь, и пальцы машинально гладили кожу — как будто так проще говорить.

— Когда я училась в университете, у меня был друг. Кайл. Американец.

Она улыбнулась криво, будто сама себе не верила.

— Такой… наивный, добрый. Знал, что я — из семьи Санторелли. Да, как-то выпили и я сама ему рассказала. Представь, я тогда этим гордилась – принцесса мафии, мать самая крутая женщина на побережье Сицилии…

А он при этом все относился ко мне тепло. Мы вместе готовились к экзаменам, пили кофе по утрам, иногда Кайл приносил мне пирожные из кофейни на углу потому что знал, что я люблю сладкое. Тогда любила…

Её голос стал тише.

— А когда узнал, что мать ведёт переговоры с его отцом, исчез. В один день.

Она выдохнула:

— Его отец потом получил крупный контракт от нашей семьи. А он… просто испарился. Как будто никогда не существовал.

Она подняла взгляд — в нём стояли слёзы, но она держалась.

— Мама тогда сказала: «Не привыкай, Джулия. Люди приходят и уходят. Главное — власть».

Кей молчал, но она видела, как сжимаются мышцы на его скулах.

— Потом была Лаура. — Голос Джулии стал хриплым, как будто горло саднило. — Мы с ней были как сёстры. Делились всем. Она мечтала сбежать из Флоренции, открыть галерею где-то на юге. Смеялась надо мной, когда я рассказывала, что боюсь будущего. А потом… — она запнулась, — её отец попал под следствие. Мама сказала: "Слишком много болтает". Через неделю Лаура уехала за границу. Без предупреждения. Без прощания.

Джулия всхлипнула.

— Я нашла письмо — короткое. Она писала: "Береги себя. Мы не увидимся". Я пыталась ее разыскать спустя несколько лет. Знаешь, что? Кто-то вошел ночью в ее дом. Десять ножевых. Убийцу так и не нашли.

Она провела ладонью по щеке, стирая слёзы, и продолжила:

— После этого я решила, что никому больше не откроюсь. Но однажды появился он… — дыхание дрогнуло. — Старше, сильнее, уверенный в себе. Мы познакомились случайно, он не знал, кто я. Говорил, что у меня глаза цвета дождя. Сделал даже аэрографию с моими глазами на крыле своего мотоцикла.

Её улыбка дрогнула.

— Я поверила. Впервые подумала, что могу быть просто девушкой. А потом… мама узнала. Его бизнес оказался под угрозой, и она просто разорила его. Отобрала сеть закусочных, рейдерский захват. Он пытался бороться… а потом просто дал прокатиться на своем байке какому-то приятелю,