Любовь, рожденная в аду - Светлана Тимина

Она жадно скользила языком и губами по его груди и животу, желая только одного – чтобы он продолжал говорить, пусть она не разбирала смысла. Его голос стал для нее наркотиком посильнее, чем пальцы, опустившиеся ниже.

Она ощутила их внутри и протяжно застонала. Не крик от резкого возбуждения, нет. Желание было похоже на тянущиеся упругие нити, которые стягивали ее тело воедино с сознанием, погружая в иную реальность без права на выход.

Кажется, он называл ее по имени. Не числовым кодом, который она так и не приняла. Не «рабыней», как раньше. Но если бы он произнес эти слова – Джулия знала точно – ее желание бы не утихло ни на градус.

Она задрожала, ощутив, как пальцы Кея покинули ее сжимающиеся створки вагины, растягивая вязкую влагу ее одержимости по вульве и клитору. Но тут же снова задохнулась от переполнивших ощущений, когда головка его твердого члена прижалась к пульсирующему порталу, не торопясь ворваться вовнутрь, слегка нажимая и снова отдаляясь, пока в глазах не потемнело от чистейшего греховного удовольствия.

Он не мучил ее. Не выбивал максимум из ее полной капитуляции. Он разделил с ней эту новую реальность до последнего вздоха и стона. До тех пор, когда это желание не стало жечь до тла обоих.

Он вошел в нее резко, заполняя собой, растягивая – остановился внутри, задержавшись на долгие десять секунд.

Перед глазами плясали рваные вспышки багрового цвета, тело Джулии дрожало в сладкой агонии, которая только усиливалась. Выше и выше. С каждым толчком – не резким, выверенным, будто Кастелло впервые позволил себе наслаждаться ее телом и близостью, а не наказывать.

Оно замерло. Рассыпалось на искры с темными угольками его взгляда. С белыми лепестками от белых стен и простыней. С багровыми разломами перед глазами и ощущением легких облаков, которые словно качали ее в своих объятиях. Даже оргазм растянулся в этом времени, как показалось Джулии, на долгие часы.

Пульс в ее теле отсчитывал, словно таймер. Не было реальности вокруг. Не было стен камеры заточения – в этот момент сам мир и вся вселенная открыла свои объятия, аннулировав пределы.

И даже когда все кончилось, оставив ее дрожать от непонятно какого по счету оргазма, сладкий транс и не думал отступать.

Он управлял ее движениями. Ее руками, которые гладили все еще дрожащее обнаженное тело мужчины, которому по хорошему счету стоило вонзить нож вместо лопаток… а не целовать до одержимости и сходить с ума от желания прикасаться к нему.

Ее телом, извивающимся на постели и жаждущим продолжения сильнее, чем стремления вырваться на свободу из клетки.

Даже спустя долгое время – в трансе его течение было относительным – когда Кей на миг оставил ее извиваться, сжимая простыни и вернулся со стаканом теплого сладкого чая, Джулия так и не вернулась в реальность.

Хватала дрожащими пальцами кольца на кровати, в которые совсем недавно продевались цепи, и прикосновения металла вызывало у нее непроизвольные сладострастные стоны. Даже чашка с теплым напитком получила неосознанную ласку ее языка и желание потереться щекой, перед тем как Джулия жадно выпила чай с затуманенным сознанием.

Она даже не поняла, что Кей не остался рядом на постели. Был где-то в комнате. Ей было все равно, потому что сладкий шок захватил настолько, что она и не поняла, как погрузилась в сон, или его подобие.

Потому что сладкое безумие продолжало возносить ее к небесам даже с закрытыми глазами…

52

Джулия до конца не знала – сон это или же продолжение того самого состояния, о котором она знать не знала до этого.

Иногда открывала глаза. Чувствовала голым телом шелк простыней, смятых после страстной любовной схватки.

Ощущала, как прохладный воздух ласкает ее пылающую кожу, скользит по точкам непрекращающейся пульсации.

Она пыталась собрать все силы, сделать над собой усилие, но рассудок сейчас будто впал в анабиоз.

Это было не похоже ни на что из того, что было раньше.

Скорость «Харлея».

Танцы у костра до рассвета.

Жаркие объятия, где ключевой точкой был ее добровольный выбор.

Ничто не могло сравниться с тем, что Джулия только что испытала в объятиях своего врага.

Думать об этом не то что не хотелось – она была не в состоянии.

Ей даже не казалась уязвимой ее нагота, а приглушенный свет сделал фигуру Кея в кресле у стены безопасным фоном, без вовлеченности.

Психика спустила курок. Не дала ей сгореть там, где ситуация накалилась до предела.

Но сама Джулия этого не осознавала. Пока не было ни сожаления, ни теплых чувств к Кею. Непонятный транс. По сути, наверное, на его месте мог оказаться кто угодно. Даже шелковая простыня и мягкость подушки под ее головой.

Сон оставался поверхностным. До утра, или просто до глубокой ночи – она не имела не малейшего понятия из-за отсутствия часов и ориентиров по солнечному свету.

Просто когда открыла глаза, сладкий транс отпустил ее не до конца. Но ясность мыслей начала понемногу возвращаться.

Джулия натянула одеяло, прикрывая обнаженную грудь. Детали вчерашнего сумасшествия еще ускользали от ее внимания. Она моргнула несколько раз в приглушенном, почти интимном свете комнаты, слегка вздрогнув от удивления, заметив Кея все там же, где он остался вчера.

В кресле. У того самого шкафа, где хранился его садистский набор из плетей, цепей и ошейников.

Легкий холод прошел по спине Джули. Если сейчас ей снова предстоит это испытать, она просто рухнет со своих небес.

Очарование от биохимического сдвига в голове начало стремительно гаснуть, превращая лазурь весеннего неба в рваные черные пятна. Удерживая простыню на груди, она отчаянно оглянулась в поисках платья.

- На спинке кровати. Позади тебя.

Его голос показался ей глухим. Будто Кей был погружен в себя и отстранен.

Мгновенное облегчение – в его голосе не было обещания скорой расправы или продолжения издевательств – сменилось легким любопытством. Аналитическим.

Джулия мысленно поблагодарила всех богов вместе взятых за то, что его поглотили собственные мысли. И судя по всему, не все было гладко в его криминальной империи.

Действительно, не могла же близость с ней этой ночью превратить его в сосредоточенного и отстраненного?

Девушка поспешно кивнула. Подхватила платье и завернулась в простыню.

Лучшим вариантом сейчас было сбежать в ванную. И от неопределенности, и от своих эмоций, которые, она знала – обязательно накроют в скором времени.

Отражение в зеркале было иным.

Она не узнала эту ошарашенную девушку с растерянностью в глазах,