Очешуенная история, или Драконья распродажа в Аргарии - Ника Калиновская

Оставить всё, как есть? Притворяться, что у нас ничего не происходит? Ага, конечно. Просто будем гулять бок о бок по дворцу, как будто так и надо, и надеяться, что никто не спросит, почему дракон из Ролании, которого ищут все, кому не лень, таскается за мной, как приклеенный.

Нет. Мы в ловушке. Он не может уйти сам. Я не могу уехать с ним.

А война, между тем, всё ближе.

— Можем попробовать… — выдохнула, всё ещё не совсем понимая, как так вышло, что я всерьёз обдумываю побег верхом на драконе. — Но я не уверена, что у нас получится.

Лететь… на спине огромной, чешуйчатой, упрямой и потенциально огнедышащей рептилии. Да, конечно это просто великолепная идея. Особенно для принцессы, которая до этого выше парадного трона не взлетала.

— Возьми с собой охрану. Чтобы они ничего не заподозрили, скажи, что хочешь потренировать своего питомца, — первая часть плана Кристофа звучала подозрительно просто. Почти как прогулка. — Я сделаю вид, что мне скучно, и поваляюсь где-нибудь в тени за деревьями. Нужно выбрать место с густыми кустами, деревьями, — он загибал пальцы, словно зачитывал рецепт драконьего побега. — Пусть охрана будет чуть в стороне. Якобы они драконёнка пугают, что, впрочем, недалеко от истины. Ты повяжешь на него магический поводок и будешь делать вид, что учишь летать.

Инструктаж, который сначала казался легким, внезапно усложнился. Тут тебе и поводки, и кусты, и пугающие стражники, и драконья ленивость, и дрессировка на публику. Я кивала, стараясь не упустить ни одной детали. Всё же это не тот случай, где можно сказать: «Ой, забыла, как ты предлагал улетать».

— А потом, — продолжил Кристоф, — тебе нужно будет аккуратно подтолкнуть мелкого к кустам. Пока ты будешь изображать панику и якобы доставать его оттуда, размахивая руками и отгоняя охрану, чтобы они не пугали несчастное дитя… я подберусь, закину его к себе на спину, а ты — со своим храбрым комком меха — залезешь следом. И мы взлетаем.

Безумие. Полное и великолепно детализированное безумие. План моего «подарочка» — а именно так я всё чаще называла Кристофа в мыслях — поражал проработанностью. Но в этот момент до меня вдруг дошло: чтобы это сработало… я должна буду снять с него ограничитель магии. Я должна была снять ошейник, открыть магию и — что сложнее всего — полностью ему довериться.

Пока я осознавала масштаб этой идеи, пока разум цеплялся за последнее логичное «а если он просто улетит и бросит меня здесь, с неприятным международным скандалом на носу?», Кристоф уже перешёл к следующей части. А ведь моя паника даже не учла то, что дракон не сможет этого проделать ФИЗИЧЕСКИ… наша нить не отпустит.

— В этой схеме выпадает ещё одно звено, — проговорил он, как ни в чём не бывало.

Я моргнула и встряхнула головой, пытаясь не упустить нить разговора.

— Какое?

Он перевёл взгляд на своего питомца. Тот сидел рядом, устроившись прямо на ковре, и, казалось, внимательно вслушивался в наш разговор, будто понимал каждое слово.

— Куда мы впихнём хвостатого? — лениво протянул Кристоф, метнув в мою сторону насмешливый взгляд.

Кот, до этого вальяжно развалившийся на полу, резко поднялся, будто его кольнуло магическим заклинанием. Уши дёрнулись назад, зрачки сузились, хвост затрепетал. А потом он… фыркнул. Громко, возмущённо и с тем самым выражением обиженного достоинства, каким обладают только коты, которых осмелились не поставить в центр мироздания.

— Х-хвостатого?.. — переспросила я, повернувшись к Кристофу, но тот кивнул в сторону кота с самым серьёзным видом:

— Блохастика обязательно нужно взять с нами. Не знаю, почему, но есть у меня ощущение, что он — часть разгадки. Что-то важное. Может, пушистый лентяй связан с моей магией или с этой привязкой? Или… — он пожал плечами, — просто я слишком часто видел, как он смотрит на нас. Слишком разумно, словно уже знает, чем всё закончится.

Честно? Удивительно, но эта мысль казалась мне не такой уж и дикой. На каком-то глубинном уровне, не словами — ощущениями — я чувствовала, что в этих пушистых лапах кроется больше смысла, чем мы пока понимаем. Будто это был не просто подарок один из... А словно он сам выбрал меня.

И сейчас котяра не выглядел недовольным. Оскорблённым — да. Возмущённым — конечно. Но… заинтересованным. Даже слишком. Глаза его сузились, хвост снова начал мерно подёргиваться, как у хищника перед прыжком.

Он принял правила игры. И, может быть, даже собирался выиграть её первым.

— Л-ладно, уговорил… — выдохнула я шумно, с нажимом, потерев виски и чувствуя, как в голове с грохотом сдвигается логика. — И когда мы всё это проделаем? — Нужно было ещё раз всё обдумать, подготовиться, пройтись по шагам плана, предусмотреть нюансы и…

— Сейчас, — невозмутимо ответил этот чешуйчатый наглец и даже усмехнулся, словно говорил о прогулке в саду. — Пара минут на переодевание — и в путь. Чем быстрее мы окажемся на границе, тем выше шансы, что наш маленький секрет останется именно маленьким.

В его словах, как ни странно, действительно сквозила логика, но…

— Сейчас? — переспросила я, вскинув брови, не веря своим ушам.

— Именно. То самое «сейчас», принцесска. Не завтра. Не через неделю, когда наши страны, возможно, уже вступят в бой. — Мой дракон взглянул на меня серьёзно, без тени шутки. — У нас слишком мало времени, чтобы позволить себе роскошь медлить.

— Не уверена, подойдёт ли нам такой способ, — протянула я, задумчиво глядя на кота. — Но я видела, как служанки носили детей в специальных лямках на спине. Думаю, кот в такое приспособление как раз влезет…

Кристоф заинтересованно поднял бровь, а я заметила, как упомянутый хвостатый вдруг странно замер и уставился на меня с выражением глубокой обиды. Будто я только что предложила продать его в труппу бродячих циркачей.

— Это ненадолго, — поспешно добавила, глядя ему в глаза, будто и правда уговаривала разумного собеседника. — Только ради нашего общего дела. Потерпи немного, герой.

— Не согласишься — поедешь в пасти. И не думай, что я тебя не догоню, — с ленивой угрозой произнёс Кристоф, глядя на своего питомца.

Кот мгновенно распахнул глаза, словно окончательно осознал серьёзность происходящего, а затем жалобно мяукнул, изобразив на морде всю гамму