Истинно по-драконьи - Наталья Сергеевна Филимонова

на самом деле чувствую? Тянет ли меня к этому мужчине? Безусловно. Теперь-то можно признаться в этом хоть самой себе. Тянет – и как к Джареду, и как к Бену. И, пожалуй, всегда тянуло. Только независимо ни от каких чувств для меня всегда важно было оставаться собой. Чтобы меня принимали и любили такой, какая я есть. И если все это совмещается в одном человеке…

Будет трудно, я и не сомневаюсь. И, может быть, я еще захочу отступить. Властный характер и привычка повелевать вряд ли могли куда-то деться в одночасье. И принимать другого таким, какой он есть, – это должно работать в обе стороны. Если он будет холодным и где-то даже жестким властителем со всеми вокруг – это его право. Но и он, кажется, понял, что важно для меня. Наверняка притираться друг к другу нам будет непросто.

Но еще кое в чем я тоже совершенно уверена: я точно буду жалеть, если откажусь хотя бы попробовать.

– Думаю, – помимо воли я хулигански улыбнулась. – Начать можно все-таки со свидания.

Эпилог

– И сверху сразу сливочным маслом смазать, пока горячие. Все записала? – мама требовательно смотрела на меня с портрета, и я поспешно заверила, что и записала, и запомнила. И обязательно накормлю пирожками и ее зятя, и внука.

Честно говоря, готовит у нас кухарка. Ну… я же обязательно передам ей рецепт! Тем более что сама его попросила. Уж больно аппетитно смотрелась горка на кухонном столе за маминой спиной.

– Зять-то где опять летает? – ворчливо вклинился в мои мысли папа, и я вздохнула.

Джаред вернул свой драконий облик в тот самый день, когда я согласилась пойти на первое свидание с ним. Как и статус главы рода со всеми вытекающими обязанностями. А после нашей свадьбы к ним добавились новые.

Все дело в том, что дракон, который обрел истинную пару, действительно становится сильнее. Значительно сильнее…

Словом, теперь он может чувствовать скрытые в ауре метки рода на огромных расстояниях. И это дает возможность разыскать половинки своих неженатых родственников. А я на правах его жены потребовала от всех поклясться, что с девушками будут обращаться предельно деликатно. Впрочем, думаю, наша с Джаредом история и без того многому их научила.

Во всяком случае, Рейно вокруг своей пышнотелой гномки до сих пор на цыпочках ходит. Девушка попалась с характером, и пока никуда из родного клана уезжать не собирается. А вот один из кузенов уже женился на своей паре – линкарнийской крестьянке, и безумно счастлив. Теперь он помогает Джареду в поисках. По-моему, эти двое намерены облететь как минимум весь континент. Третьему брату пока не повезло, но, если только его пара в этом мире, ее рано или поздно найдут. Род Д`Агор уже считается самым сильным в Артейне.

Зато мы выяснили, что истинная пара может удержать своего дракона от перемещения к вассалу. И тогда “по вызову” отправляется следующий в иерархии рода. Так что теперь, по крайней мере, Джаред никуда не исчезает от меня по ночам, да и вечера чаще всего предпочитает проводить с нами.

А в замок мы так и не вернулись. У меня с ним не лучшие воспоминания связаны. Да и… в нем есть уже хозяйка, а доказывать каждый день какие-то свои права мне совсем не хочется. С леди Таэрис у меня установился вежливый нейтралитет. Но жить хотелось своей собственной семьей. Поэтому поселились мы в городе – в доме, который выбрали вместе с Джаредом.

– Джаред работает, – коротко ответила папе.

– Кирюша-то хоть подойдет? – вздохнула мама.

– Да, я уже послала за ним, – я невольно улыбнулась. Мой сын получил имя Кейран, но мама упорно переиначивала его на свой вкус.

Как раз в этот момент дверь открылась, и в мою мастерскую влетел маленький вихрь.

– Бабушка! Дедушка! – волосы у Кея, как обычно, были растрепаны. Сегодня они у него были темные. – А я в вулкане был! Ну, почти в вулкане, мы на край попали, а там внизу огонь жидкий! А тетя Лесли меня сразу оттуда утащила, а там так здорово! Только жарко!

Поперхнулись мы с родителями одновременно. Ребенок-маг – то еще испытание для нервов родителей… Кейран унаследовал от отца драконий облик и изменчивость, а от меня – портальный дар. Правда, у него этот дар не был искаженным, а потому и научить своего ребенка чему-то сама я не могла. Обучением занималась Лесли, и у меня иногда волосы вставали дыбом от рассказов об их занятиях.

Ну да, Лесли когда-то упоминала, что первые самостоятельные порталы часто приводят юных магов совсем не туда, куда планировалось. Поэтому рядом обязательно должен быть взрослый наставник, способный почти мгновенно перемещаться из опасных мест. Я отлично знала, что если бы Кейран не учился, он неизбежно пытался бы перемещаться сам, а то и делал бы это спонтанно. Но не переживать все равно было невозможно.

Кей, без умолку треща, продолжал живописать свое очередное путешествие, а мама рассеянно гладила невидимую границу, разделяющую нас.

– Солнышко… – тоскливо покачала она головой. – Хоть бы обнять тебя…

– Мам, – сын обернулся ко мне, – а почему ты окошко к бабушке с дедушкой не открываешь?

– Окошко? – я беспомощно посмотрела на раму картины. И… как тут объяснишь? – Кей, бабушка с дедушкой далеко…

– Ну да, – кивнул он и потыкал пальцем в картину. – Длинные ниточки! Только вот здесь завязаны. Давай развяжем!

Видеть магические потоки я так и не научилась, сколько ни объясняли мне, что проблема только в моей голове. В целом, мне это никогда особенно и не мешало. У меня свой способ, и он мне нравится. За мои портальные картины и пространственные карманы коллекционеры предлагают невероятные деньги, а ведь ни один другой маг не может создать постоянного портала, да еще передать его кому-то.

А вот семилетний Кей видит магию как “ниточки”.

И сейчас он, не дожидаясь ответа, водил пальцами по портрету моих родителей, будто выписывая поверх него какие-то узоры. А потом его рука встретилась с рукой бабушки. Сын пошатнулся… и с радостным визгом провалился в портрет.

– Кирюша!! – мама успела подхватить внука и тут же прижала его к себе, не отрывая от него неверящего взгляда.

Я встретилась глазами с отцом – и тоже протянула руку. Которая беспрепятственно провалилась в картину.

– Кей… – в горле пересохло.

Мой сын сделал невозможное. То есть… невозможное для меня. Да и Лесли тоже не могла ничего изменить в моих картинах. И никто другой.

И, значит, теперь… теперь я могу