Между жизнью и смертью - Жаклин Кот

понятно, — она поджимает губы, задумавшись. А затем поднимает на меня взгляд. — Я сделала подношение за твоего брата и за своего, — она указывает на свою голову.

С недоумением смотрю на косынку.

— Не понимаю.

Она развязывает узел, стягивает ткань и показывает, что ее волос больше нет. Кожа головы местами выглядит сухой, раздраженной, как будто волосы выдергивали тупым, изношенным лезвием.

— Богиня не заботится о ложном эго или материальной красоте. Лишаясь волос, мы отдаем ей дань уважения. Надеюсь, она дарует мне свое благословение ‒ что она вернет моего брата домой, — она возвращает косынку на место и туго завязывает ее на затылке.

Не могу поверить в то, что слышу… и в то, что вижу.

Сильно сомневаюсь, что богине нужны волосы этой юной девушки ‒ я виню Корону, еще одна выдуманная историю, чтобы контролировать массы, контролировать женщин. Мне хочется сказать ей об этом, но какой в этом смысл? В ее налитых кровью глазах ‒ надежда. А надежда ‒ лучше, чем ничего.

— Ты пила из фонтана? — спрашивает она, с любопытством глядя на меня.

Киваю.

— Да. А ты?

— Ага, каждый раз, когда прихожу сюда. Всегда пью из него, — с гордостью отвечает она.

Не знаю почему, но мне хочется спросить:

— Как на вкус?

Она смотрит на меня так, будто я только что спросила что-то очень странное.

— На вкус как вода.

— Просто вода? — повторил я скорее себя. — Не густой мед? — спрашиваю я, ощущая неприятное предчувствие.

— Мед? Боже, нет. Никогда не слышала такого, — заявляет она, покачивая головой.

Это странно.

— У всех разный вкус? — спрашиваю я.

— Что? Нет. Можешь спросить любого здесь, и тебе скажут, что на вкус это просто вода, — заявляет она с непоколебимой уверенностью подростка.

Аркин появляется рядом, прерывая разговор. Он одаривает девушку доброй улыбкой, прежде чем посмотреть на меня.

— Ты готова уйти?

Сверху раздается карканье ворона, словно призыв. Я поднимаю голову вижу, как в вышине парит черная птица. Блеск ее ярких черных перьев отливает фиолетовым, отражая солнце, ее красивые хвостовые перья раскрыты веером, когти вытягиваются, когда она приземляется на ветку прямо над нами. Аккуратно сложив крылья, ворон склоняет голову набок и смотрит на нас. Наблюдает. Ждет.

— Это нехороший знак, — бормочет девушка, отступая на шаг.

— Нет, — Аркин стискивает зубы. — Определенно нет, — он поворачивается ко мне, предлагая свою руку. — Пойдем, Сейдж, нам пора.

Оторвав взгляд от ворона, я обмениваюсь с девушкой прощаниями и беру Аркина под руку.

Пронзительно громкое карканье ворона преследует меня всю дорогу до кареты.

Карета стонет, ударившись обо что-то твердое, и покачивается из стороны в сторону. Упираюсь рукой в стенку, чтобы сохранить равновесие. Когда тряска прекращается, я киваю в сторону тряпичного мешка, небрежно брошенного на сиденье рядом с Аркином.

— Что в мешке?

Аркин бросает на него скучающий взгляд.

— Это для королевы.

При упоминании королевы по спине пробегает неприятный холодок — напоминание о том, как близко я нахожусь к вражеским рукам.

— Что в нем? — спрашиваю снова, не надеясь на ответ. С чего бы ему разглашать мне такую информацию?

— Волосы, — откровенно отвечает он, и его честность шокирует почти так же, как и сам ответ.

— Волосы? — переспрашиваю я, в памяти всплывает образ девушки. В голове проносится воспоминание о том, как она снимает косынку.

— Да, волосы, — равнодушно отвечает Аркин.

— Они принадлежат той девушке? — скрещиваю руки на груди и чувствую, как меня охватывает раздражение, когда я связываю девушку с мешком полным волос, предназначенных для королевы.

— Та, с которой ты говорила перед нашим отъездом? — он делает паузу, его взгляд падает на мои руки, несомненно, отмечая мою оборонительную позу. — Сотни девушек и женщин еженедельно посещают Храм Света, чтобы пожертвовать свои волосы. Шансы, что это ее, ничтожно малы. К тому же, требуется время на их обработку.

Эта информация пришлась мне по вкусу не больше чем то, что готовит Эзра.

— Куда деваются все эти волосы?

— Они достаются богатому высшему сословию.

Он закидывает ногу на ногу, его черный сапог покачивается в такт движения конного экипажа.

— И что они с ними делают?

— Многие из них страдают от Великой оспы, включая саму королеву. Болезнь вызывает выпадение волос. Поэтому из этих волос делают парики.

Великая оспа — Эзра уже лечила нескольких человек с этим заболевание. Это болезнь, которая вызывает адскую сыпь, а также другие симптомы, включая выпадение волос. Она передается преимущественно половым путем.

Качаю головой в недоумении.

— Все эти молодые девушки и женщины верят, что, вырывая себе волосы, они отрекаются от своей красоты перед богиней, а в ответ она благословит их за это подношение. Но на самом деле их волосы достаются богатым дворянам, которые не могут перестать трахаться? — фыркаю, представляя всю абсурдность этого обмана. — Просто чтобы потешить собственное эго и прикрыть лысые головы?

— Ты права, — отвечает Аркин, и легкая ухмылка трогает уголки его губ.

— Это отвратительно, — выплевываю я, разъяренная на эту испорченность и всех, кто в ней погряз. Осуждающе смотрю на Аркина, который спокойно сидит в своем кресле с безразличным выражением лица.

Оставшуюся часть поездки провожу в молчаливой ярости, переваривая то, что узнала. На мгновение жалею, что не родилась с Проклятием Огня — я бы с радостью сожгла дотла продажную монархию и всех, кто за ней стоит.

Карета резко останавливается, возвращая меня в настоящее. Отодвигаю шторку в сторону и выглядываю в окно.

— Приехали, — заявляет Аркин, даже не потрудившись взглянуть на меня.

Резко поворачиваюсь к Аркину, но не двигаюсь с места. Моя бровь вопросительно изгибается.

— Информация, которую Вы обещали мне предоставить?

— У меня возникли некоторые трудности с выяснением местонахождения твоего брата.

— И ты не счел нужным сказать мне об этом раньше?! — возмущаюсь, чувствуя, как на меня наваливается гора разочарования.

На его губах появляется едва заметная усмешка.

— Это казалось не важным.

— Казалось не важным?! — яростно выпаливаю.

— Терпение, Сейдж. Я найду информацию, которую ты ищешь, — говорит он уверенным тоном.

Меня это мало успокаивает.

— Когда? — требую я.

— Завтра, — отвечает Аркин, стряхивая невидимую пылинку со своих штанов. — Я заеду за тобой для очередной прогулки, а в конце сообщу обо всем.

— Это не было частью нашей договоренности.

— Нет, полагаю, не было, — отвечает Аркин, небрежно пожимая плечами. — И, тем не менее, ты согласишься.

Ненавижу то, как он это сказал. Ненавижу то, что он прав. Мне придется согласиться, потому что он — моя единственная зацепка.

— Хорошо, — цежу сквозь зубы. — Когда мне Вас ожидать?

— Рано утром, — отвечает он, и его