Ключ к Эверленду. Хроники Вигора - Юлия Александровна Васильева

оказываются пустыми. Смотрю на пачку угля в своей сумке. Судьба — фокусница, в чьей шляпе найдутся тайны посложнее обычных кроликов. Книга должна была попасть ко мне?

Усталость накатывает внезапно. Я прячу под подушку книгу и блокнот и моментально отключаюсь, не успев раздеться. Утром не становится легче, а напротив: мне жаль, что это не было просто сном. Спускаюсь в уборную, чтобы привести себя в порядок, и вдруг понимаю, куда мне идти. Отбросив панику, собираю сумку. Беру блокнот и аккуратно кладу рядом книгу. Открываю вчерашний набросок, и мозг совершенно внезапно накладывает его на местность. Так я понимаю, что мне нужно к горе, которая расположилась за церковью.

Иду ровным спокойным шагом. Волосы чуть треплет лёгкий осенний ветерок. Делаю крюк, и вот передо мной расположился дом Леруа. В нём наверняка сейчас суетится Софи, собирая завтрак отцу и брату. Следом показывается дом Тремле. Я не была внутри, но мне кажется, что, кроме деревянных лавок и огромного распятия, в нём ничего нет. Вот и ратуша, где сидит гордая и напуганная королева. Потом я подхожу к дому Фанже и чуть задерживаю взгляд на розах, что так старательно стрижёт садовник хозяйки.

Мне же нужно дальше. И, постояв с полминуты, поворачиваю к церкви. Замечаю нескольких прихожан у входа. Огибаю массивное здание, жалея, что не взяла с собой кроссовки, но лазание по горам в мою программу отдыха изначально не входило. И тем не менее продвигаюсь вперёд. Гора кажется однотипной и безразличной к моим страданиям. Я поднимаюсь, ведомая внутренним компасом, и, изрядно помучившись, примерно на середине пути нахожу небольшой уступ.

Ноги стёрлись о туфли, и внутренняя боль, что толкала меня идти вперёд, взяла передышку. Я приваливаюсь к кривому дереву, что торчит из горы словно ржавый гвоздь, и прикрываю глаза. Слышу шаги и ни капли этому не удивлена.

— Зачем ты пришёл?

— За тобой.

Открываю глаза: Эдмонд стоит в чёрной рубашке, сложив руки в карманы брюк.

— Плохой выбор наряда для скалолазания.

— С обратной стороны есть вполне приемлемый подъём, — беззаботно пожимает плечами лжесвященник.

— Когда ты забрал гравюру?

— В тот вечер, когда готовил ужин у тебя дома.

Вспоминаю, как заснула в гостиной под его тихое пение. Вспоминаю шорох шагов сквозь сон и щелчок включения телевизора. Эдмонд позаботился о том, чтобы я не проснулась, пока он обшаривает мой дом.

— Что теперь? Заберёшь у меня книгу силой?

Он садится рядом со мной. Его плечо не касается моего, и я остаюсь без опоры.

— Ты сама мне отдашь её, Лия.

— Это в мои планы не входило.

— А я входил? И тем не менее ты здесь, со мной.

— Я с тобой? — Поворачиваюсь я к Эдмонду.

— Конечно. — Кивает он, его взгляд направлен вперёд.

— Я тоже стану демоном?

Мужчина тихо смеётся.

— Людям так нравится давать всему названия и категории. Плохой, хороший, правильный, неправильный, грешный, святой. Для чего вы придумали эту стратификацию, Лия? Ведь она никогда не оказывается верной. На каждую вашу кучку найдётся исключение, и не одно.

— К чему ты это говоришь?

— Ты всё ещё мыслишь узко, как человек, а человек напуган. Он рождается, и первое, что испытывает, — чувство первобытного страха. Вот на чём держатся ваши границы. Вы просто боитесь жить без них. Боитесь самих себя.

— А как мыслят демоны?

— Демон — это тоже людская категория, а они — ложь.

— Что ты тогда такое? — не уступаю я.

— Не пытайся назвать меня и найти мне принадлежность. Так ты ещё больше запутаешься.

— Зачем тебе в Эверленд?

— Я никогда там не был за свою долгую жизнь.

Меня берёт возмущение, и я поворачиваюсь к нему.

— И всё? Это причина?

— А разве этого мало? — отвечает он мне, глядя в глаза. — Целый мир, о котором мы можем лишь гадать и топтаться на пороге. Что скрыто там, за дверью?

— Но он ведь погибнет, Эдмонд!

— Или нет, — равнодушно пожимает плечами лжесвященник. — А вдруг в нём будет место для тебя и меня, Лия? Без категорий и условностей?

— Ты готов обречь целый мир на гибель ради своего любопытства? — Я встаю на ноги.

— Лия, хоть ты не будь лицемеркой. Когда на поляне расцветает прекрасный цветок, каждый думает о том, чтобы его сорвать. Людей сдерживает лицемерие: они делают вид, что спасают жизнь цветку, и проходят мимо. Всё для того, чтобы быть хорошими в возведённых кем-то глупых рамках.

Демон поднимается на ноги, и теперь мы стоим друг напротив друга.

— Я же срываю цветок. Его ждёт смерть, но в моих руках его жизнь обретает смысл — он дарит кому-то блаженство, а затем погибает. Не сорви я его, возможно, он так и остался бы стоять никем не замеченный и бесполезно завял через несколько дней.

Он смотрит на меня так искренне, словно нет в мире другой правды, только эта. Его речи кажутся мне убедительными и заманчивыми, порог Эверленда совсем близко, рукой подать. И мы можем войти туда вместе, рука об руку. Наверное, этого и ждёт мой тёмный принц. Но я делаю шаг назад и произношу:

— Если я уйду сейчас, можешь обещать мне не преследовать меня?

Этот вопрос громче любых вопросов о любви и преданности. Он шёл к этому моменту, возможно, веками. Я вижу в его глазах печаль, но не ярость. Он кивает, но я не ухожу прочь, всё жду чего-то. Эдмонд смотрит на меня с печальной улыбкой на губах и просит одно-единственное:

— Поцелуй меня, Лия. Только прошу, не лги себе. Поцелуй меня так, как чувствуешь.

Я подхожу вплотную к мужчине, после которого в жизни, наверное, будут и другие. Возможно, я даже выйду замуж и заведу семью. Но я знаю точно, что то чувство в груди, что у нас одно на двоих, я пронесу с собой сквозь жизнь. Эдмонд тепло мне улыбается, словно мы не разрушаем друг друга сейчас, а стоим среди виноградных лоз в саду Фанже. Он нежно берёт моё лицо в свои руки, и я подаюсь вперёд в отчаянном горьком поцелуе.

Эпилог

Из мыслей меня вырывает резкий толчок. Время отправления подошло. Я последний раз оглядываю маленький вокзал, который скрывает на своей площади кричаще яркий шатёр. В моей сумке лежит огромная тяжесть: книга, что способна изменить судьбы многих.

Эдмонд сдержал обещание. И я уверена, что он не притаился среди елей, наблюдая за мной, он отпустил меня. Возможно, он заберёт книгу позже или дождётся, пока я уйду на покой. Его присутствие больше не