Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

радость, восторг, амбиции и почти ничего больше. Держать дикого дракона — это одно. Обучить его быть гонщиком, летать рядом с другими драконами — совсем другое. Драконы используют пламя не только для защиты, но и для доминирования, и я не была уверена, что смогу это просто вытравить из него. Его искры рано или поздно превратятся в настоящее пламя.

Когда мы вошли в библиотеку, там почти никого не было, только несколько второкурсников стучали по печатным машинкам, явно пытаясь успеть к сроку. Этот звук странным образом успокаивал, не давая библиотеке погрузиться в гнетущую тишину. В углу я заметила Ковингтона, развалившегося за столом и постукивающего ручкой по поверхности. Он взглянул на меня, когда я прошла через двойные двери и села за стол в противоположной части зала.

То, что он был здесь, снова заставило меня думать о моём драконе, но я открыла учебник по истории и попыталась сосредоточиться на тексте. Спустя час мои глаза просто скользили по строкам, не задерживаясь.

Шеп появился около получаса назад с двумя третьекурсниками, и это окончательно убило мою концентрацию, взгляд слишком часто ускользал к нему.

В какой-то момент Шеп поднял глаза и поймал мой взгляд. Мои щёки вспыхнули. Он закрыл книгу, отодвинулся от стола и, коротко махнув друзьям, отошёл. Проходя мимо нас, Шеп постучал по столу, отвлекая нас от наших записей.

— Идите спать, дамы, — тихо сказал он, и его взгляд задержался на мне, прежде чем он направился к выходу.

Когда он ушёл, Ванья с трудом сдержала улыбку.

— Продолжай в том же духе, и он пригласит тебя на весенний бал.

— Куда? — сказала я чуть громче, чем следовало.

Несколько человек подняли головы, в том числе Ковингтон. Я понизила голос почти до шёпота и наклонилась к столу.

— Какой бал?

Ванья наклонила голову.

— Серьёзно, Ари, как ты могла о нём не слышать?

Она моргнула, увидев моё молчание.

— Об этом все девушки только и говорят.

Я подняла руку.

— Ты моя единственная подруга, Ван. Если ты вдруг не заметила.

Она фыркнула и отмахнулась.

— Они просто ещё не знают, какая ты замечательная. Но узнают.

Она наклонилась ближе, повторяя мою позу.

— Когда увидят, как ты танцуешь с Шепом на балу.

Я слегка покачала головой, отмахиваясь от её слов и одновременно пытаясь унять странный всплеск волнения при мысли о танце с Шепом.

— Он просто друг.

— Бал проходит каждый год в начале сезона гонок. Старая традиция.

Я нахмурилась.

— Это через несколько месяцев.

Сезон гонок официально начинался весной.

— Дай себе шанс.

Она протянула руку и коснулась моей головы кончиком ручки. Я рефлекторно потянулась проверить, не испачкалась ли.

— Он не спрашивал меня, что я делаю сегодня, и он поклонился тебе на станции. И он здесь, разве нет? После того как ты сказала, что будешь здесь сегодня.

— Это библиотека. Сюда все приходят.

Она закатила глаза.

— Он тебя пригласит, и ты скажешь да.

Она кивнула, ожидая подтверждения.

Я кивнула в ответ.

— Ладно, хорошо.

Она радостно зашевелила пальцами.

— Ари, он чемпион третьего курса! Стоит пойти с ним, и все начнут смотреть на тебя иначе.

Я так резко откинулась на спинку стула, что он стукнул по полу, вызвав новые недовольные взгляды.

— Я не хочу, чтобы моя ценность как человека зависела от того, с кем я встречаюсь. Мы даже не встречаемся. Я не…

Я фыркнула и замолчала, с досадой уставившись на наполовину заполненный лист.

Ванья внимательно смотрела на меня, покачивая ручкой между длинными пальцами. Она была поразительно красива, даже поздно вечером, с собранными в хвост тёмными волосами и следами долгого дня на коже. Даже не будь она королевской крови, на неё всё равно оборачивались бы.

— Ты не понимаешь, — пробормотала я, пытаясь сосредоточиться на тексте, который уже начинал расплываться.

— На самом деле, дорогая, понимаю.

Она подождала, пока я не посмотрю на неё.

— Люди по своей природе боятся, и редко формируют собственное мнение без толчка в ту или иную сторону. Им страшно думать самостоятельно, поэтому они позволяют миру формировать их взгляды и убеждения. Лишь немногие достаточно смелы, чтобы идти против течения. Но с небольшой помощью мнение человека можно изменить.

Слабая улыбка коснулась моих губ.

— Ты полюбила меня без всякой помощи.

— Мне не нужно, чтобы за меня думали другие.

Её слова прозвучали легко, но в глазах мелькнула тяжесть. Она закрыла книги и встала, и я снова почувствовала, насколько мы разные. Даже в её движениях была королевская стать.

— Не забудь поспать, Ари.

Ещё через пятнадцать минут бесполезных попыток я подняла взгляд на Ковингтона. Он смотрел прямо на меня через весь зал. Он кивнул в сторону дверей, и я уже поднималась, не успев осознать, что делаю.

Снаружи библиотеки моё сердце билось так, будто я что-то краду, пока я шла по коридору к удаляющейся фигуре Ковингтона. За углом он остановился, прислонившись спиной к стене.

— Что? — прошипела я тихо.

— Ты кому-нибудь рассказала? Ванья знает? Шеп?

Я резко покачала головой.

— Нет.

Я выпрямилась.

— Что случилось?

Он вздохнул.

— Ничего.

— Ты не можешь вытащить меня в коридор, напугать до смерти и потом сказать, что ничего не случилось.

Я скрестила руки.

— Ты узнала всё, что можно, о тренировке дракона с огнём? — спросил он, кивнув в сторону библиотеки.

Мои плечи немного опустились.

— Нет. Там нет ничего о…

Он перебил меня.

— Я знаю, Миро.

Его голос стал резким.

— Ты не можешь продолжать брать все книги о драконьем огне, какие только есть в библиотеке. И о диких драконах тоже. Это слишком заметно. Я думал, ты понимаешь, что нужно быть осторожной.

Я фыркнула.

— О, прости. В следующий раз загляну в семейный архив бесконечных знаний о дрессировке драконов.

Он отвернулся, поднимая руку и сжимая переносицу.

Прежде чем он успел ответить, я продолжила, подстёгнутая нарастающим раздражением:

— Что бы ты делал, если бы для тебя что-то оказалось по-настоящему трудным?

Он резко развернулся ко мне, его глаза сверкнули.

— Ты не имеешь ни малейшего представления, что такое трудности.

— Как ты смеешь говорить так, будто знаешь, через что я прошла.

Мы смотрели друг на друга, и единственным звуком было наше дыхание.

— В моей комнате был обыск, — наконец сказал он, почти шёпотом.

Мои брови поднялись от удивления.

— Они нашли твой журнал?

Он быстро покачал головой, и, к своему удивлению, я почувствовала облегчение.

— Я больше не держу его в комнате. Прости, но я тебе не доверял.

— Не перекладывай это на меня, — прошипела я.

Он откинулся спиной к стене и уставился