Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

— Где ты была? — спросила она, окидывая меня взглядом и задерживаясь на пятне на моей рубашке.

Затем она зажала нос.

— Мне нужно одолжить тебе рубашку.

Через несколько минут я уже была в одной из рубашек Ваньи, и мы тайком вернулись в общую комнату. Я держала голову опущенной, стараясь ни с кем не встречаться взглядом. Лютера там не было, но в углу сидел Шеп, спокойно читая, и он поднял глаза, когда мы пробежали мимо. Он мог рассказать Лютеру, что я не соблюла его глупое правило.

Быстро пройдя через общую комнату, мы с Ваньей побежали в женские ванные. Я позволила себе долгую, роскошную ванну с пеной, пахнущей лавандой. Даже бросила туда несколько лепестков цветов из чаш вдоль стены. Я никогда в жизни не принимала такую роскошную ванну, и в каком-то смысле это казалось неправильным, расточительным, но в то же время единственным способом смыть случившееся. Я тщательно оттирала запах и грязь, представляя, как вместе с ними смываются и их смеющиеся лица.

Я была благодарна, что не встретила Лютера, когда возвращалась через общую комнату и поднималась по лестнице в женское общежитие.

Ванья улыбнулась мне, когда я вошла. Она отложила нашу текущую книгу по литературе, масштабный эпос о рыцарях, которые когда-то шествовали по этим землям, защищая их от мятежных богов, пытавшихся вновь утвердить своё былое владычество среди людей. История была наполовину мифом, наполовину реальностью, и профессор Сива любила проверять нас, спрашивая, где что.

— Ари, — сказала Ванья, отводя взгляд и прижимая ладонь к закрытой книге, — я сожалею о том, что сегодня произошло.

Я покачала головой.

— Это не твоя вина.

Она наконец подняла на меня глаза.

— Я знаю. Но этого не должно было случиться.

Она вздохнула.

— Я рада, что ты учишься здесь. Я не думаю, что ты…

Она осеклась, и её щёки залились румянцем.

— Не думаешь что? Что, я мусор, который можно выбросить?

Она поморщилась.

— Люди вроде них, те, кто смотрит на других свысока, все одинаковые. Моя семья такая же.

Мои брови поднялись, когда я села на кровать лицом к ней.

— Но ведь королевские особы выше всех.

Вместо смеха она сжалась, словно я её ударила. Я протянула руку, собираясь извиниться, но она меня перебила.

— В каком-то смысле да. Но если бы я рассказала тебе хотя бы половину того, какие они на самом деле, это ты бы кидалась в них помётом.

Я на мгновение лишилась дара речи. Пытаясь разрядить обстановку, я сказала:

— Но мне за это отрубили бы голову или что-нибудь вроде того, так что я, пожалуй, оставлю такие методы Скарлетт и её отвратительным подругам.

Ванья медленно подняла на меня свои большие тёмные глаза. Они блестели от невыплаканных слёз, и я не понимала, что именно сказала такого, что её так задело. Я подтянула ноги на кровать, пытаясь сменить тему.

— В общем, моё стихотворение будет ужасным…

Она шмыгнула носом и промокнула глаз.

— Я никогда никому этого не рассказывала, — начала она, словно не услышав моей попытки перевести разговор. — Но у нас дома быть принцессой — это совсем не то, что здесь. Я младшая из семерых детей, и трое из них мальчики, так что я последняя в очереди на наследование, а значит, по сути, не более чем разменная монета для моего отца. Моя ценность лишь в том, что тот, за кого я выйду замуж, получит прямой доступ к моему отцу, а это ценно.

Я никогда не слышала, чтобы она говорила так много. Обычно её речь была чёткой и краткой. Её взгляд оставался прикованным к углу комнаты.

— В моей стране мужчинам позволено иметь несколько жён. Это считается признаком силы и власти — иметь много жён. У моего отца три жены и шесть наложниц.

Я попыталась скрыть потрясение, но быстрый взгляд Ваньи дал понять, что она услышала мой тихий вдох.

— Он считает своими настоящими детьми только тех, кто рождён от жён. Я — последний ребёнок его младшей жены, и все мои братья и сёстры намного старше меня.

Мои брови уже почти скрылись в волосах, но я молча слушала.

— Отец отправил меня сюда не для того, чтобы укрепить союз между нашими странами, хотя это звучит лучше, чем правда. Он отправил меня сюда, потому что я позорила его имя.

Наступила пауза, и наконец я сказала:

— Мне жаль, Ванья.

Её покрасневшие глаза встретились с моими.

— Разве тебе не интересно, почему?

Я пожала плечами. У меня тоже были вещи, о которых я не хотела говорить, особенно здесь, зависимость отца от азартных игр, разрушившая нашу семью, брат, который вступил в банду, пытаясь выбраться из нищеты, или ночь, которую я провела на улице. Если у Ваньи был такой секрет, я не хотела в него лезть.

— Ты не обязана рассказывать, если не хочешь.

Она снова шмыгнула носом.

— Думаю, мне нужно кому-то это сказать. От того, что никто не знает, кажется, будто я вот-вот взорвусь, каждый день, постоянно.

Её слова слегка задели меня, и я подумала о том, что скрываю от неё, о том, что никогда не собираюсь ей рассказывать.

— Около года назад один богатый человек из моей страны предложил мне брак.

Она вытерла щёки тыльной стороной рукава.

— Но я… поверила его признаниям в любви и была с ним до свадьбы. А на следующее утро он отверг меня, Ари, публично. И теперь мне с этим жить. Мне было семнадцать, я была напугана, и теперь никто никогда не захочет меня, потому что я опозорила свою семью и больше не могу быть… желанной.

Я изо всех сил старалась не смотреть на неё с изумлением. Внезапно мои щёки вспыхнули, но не из-за её слов, а потому что я сама так тяготилась своими проблемами. По сравнению с её историей одна ночь на улице уже не казалась такой страшной.

Наконец я сказала:

— Я рада, что ты рассказала мне. Я…

Я замялась, подбирая слова, и в итоге сказала то, что знала наверняка:

— Ты красивая и ты самый добрый человек здесь. Готова поспорить, половина парней в школе в тебя влюблены.

Ванья слабо улыбнулась, её глаза всё ещё блестели от слёз.

— Спасибо, Ар.

Мои губы тронула улыбка.

— Так меня называет брат.

— У тебя есть брат?

Она выпрямилась, явно обрадовавшись возможности поговорить уже обо мне.

После того, что она мне рассказала, говорить о своей семье оказалось куда легче, чем я думала. Я рассказала о Беннете,