Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

Ковингтон полез в карман и достал большой ключ. Он вставил его в замок и нажал на ручку. Дверь со скрипом открылась.

— Мы обычно не пользуемся этим входом, — сказал он, словно извиняясь.

— Почему ты это не исправишь? — спросила я, указывая на оскорбительное слово и проходя в тёмный дом.

— Я единственный, кто сюда спускается, — ответил он, закрывая и снова запирая дверь за мной.

— Я ничего не вижу.

— Я знаю дорогу, — сказал он. — Сюда.

В темноте он потянулся ко мне, его рука коснулась моей руки и скользнула ниже, пока не нашла мои пальцы. Он потянул меня вперёд, и всё моё тело отозвалось покалыванием от этого прикосновения в темноте. Я споткнулась и схватилась другой рукой за его предплечье, следуя за ним, как испуганный щенок.

— Кажется, идти за тобой в темноту было плохой идеей, — сказала я, пытаясь вернуться к тому, как мы общались раньше. Но всё уже было не так, как прежде, не после того, как он спас мою жизнь и жизнь моего дракона. Он доказал, что он не просто какой-то богатый мальчик с громким именем, за которым можно спрятаться. Я вцепилась в его руку изо всех сил, пока мы пробирались сквозь кромешную тьму. Если он отпустит, я боялась, что из темноты ко мне потянется что-то.

— Здесь ступени, — сказал он, задевая одну носком ботинка, чтобы я поняла, где они. — А вот перила.

Он положил мою руку на гладкие деревянные перила, удерживая свою ладонь поверх моей, пока я не сделала первый шаг вверх.

Он отпустил, и я сжала пальцы, подавляя желание снова ухватиться за его пиджак. Я следовала за звуками его шагов, поднимающегося впереди меня в темноте.

Дверь наверху щёлкнула, открываясь, и тонкий луч света пролился вниз, в темноту, открывая резную деревянную лестницу, покрытую пылью.

Я шла за ним, словно в тумане, через пустой вестибюль изумрудно-зелёного цвета, с высокими потолками, утонувшими в тенях. Он взял со столика у входа переносную лампу и прошёл в гостиную с тёплыми деревянными панелями. Призрачная мебель, накрытая тканями, придавала пространству жуткое, почти склепное ощущение. Он повёл меня к задней двери, которая выходила в вымощенный кирпичом двор.

— Миф уже там, — сказала я, удивлённо указывая на окно. — Откуда он знал, куда мы идём?

Ковингтон лишь слегка улыбнулся и потянулся к ручке. Высокое логово занимало заднюю часть участка, построенное так, чтобы вместить не более двух драконов, но всё равно оставаясь внушительным сооружением.

— Тебе не стоит сначала это обработать? — спросила я, глядя на его руку. Спина ныла всё сильнее, но я сохраняла невозмутимое выражение лица. — С тебя капает кровь.

— Святые, — выругался он, придерживая руку. — Я почти не чувствую эти два пальца. Я не чувствовал, что она капает.

Он пошевелил двумя последними пальцами на левой руке. Затем резко развернулся и присел, щурясь на деревянный пол.

— Там, — сказала я, указывая носком на красную каплю.

Он стёр кровь большим пальцем.

— Где-нибудь ещё?

Мой взгляд скользнул к мягкому красному ковру, по которому мы прошли.

— Если она на нём, сомневаюсь, что кто-то когда-нибудь заметит.

Ковингтон быстро выпрямился, проходя мимо меня и осматривая пол. Он стёр ещё одну каплю в вестибюле и, похоже, остался доволен.

— У меня в комнате есть кое-что, что остановит кровь. Пойдём. Мне нужно, чтобы ты сказала, если я оставлю ещё капли.

Он начал подниматься по лестнице, держа лампу в неповреждённой руке и прижимая другую к животу.

— Нам не положено здесь быть.

Не отрывая глаз от пола, я пошла за ним, высматривая кровь. Я едва осознала, как вошла в спальню, пересекла её и остановилась у роскошной кровати с балдахином. Только когда Ковингтон прошёл в слишком тесную, чтобы войти вдвоём, умывальную, я поняла, что это его комната.

Здесь мебель не была накрыта простынями. На стене висела резная деревянная модель корабля, а на письменном столе стояла бутылка с крошечной, безупречной копией торгового судна внутри. В мерцающем свете из умывальной я наклонилась, чтобы рассмотреть маленький корабль.

— Нашёл, — сказал он, возвращаясь в комнату.

Я выпрямилась.

— Ты раньше хотел стать моряком или кем-то вроде того?

Он резко остановился. Затем поставил лампу на стол рядом с небольшой бутылочкой, которая тихо стукнулась о поверхность. Он снял пиджак, чуть поморщившись, когда движение потянуло рану, и перекинул его через спинку стула. Взял бутылку и вытащил пробку зубами. В другой руке у него было белое полотенце, которым он накрыл горлышко, прежде чем перевернуть бутылку. Промакивая ткань и прикладывая её к ране, он сказал:

— Капитаном, вообще-то. Но я бы согласился и на пирата.

Уголки моих губ приподнялись.

— Ковингтон-пират. Тебе пришлось бы придумать себе пиратское имя.

Мне почти не нравилось, что я узнала о его детской мечте. Это казалось слишком личным, слишком уязвимым, но я всё равно улыбнулась, подумав, что мальчик, выросший в полном достатке, всё равно мечтал о другой жизни. Похоже, мечты не зависели от того, где человек родился. Его взгляд скользнул ко мне и снова опустился к его руке.

— О, святые. У тебя уже есть пиратское имя.

Я прикрыла смех ладонью.

— Я могу придумать для тебя парочку имён, девчонка с лопатой, — резко сказал он.

— Но у тебя уже есть этот изысканный титул.

Он усмехнулся, не поднимая глаз.

— А о чём мечтала в детстве такая, как ты, обитательница дна?

Это слово было более грубым вариантом «нижних жителей». Я слышала его всю жизнь, но укол всё равно был ощутим. Он явно раздражался, что я узнала о его мечте, но я не понимала, почему ему было так неловко. Мечты — единственное, что у нас у всех общее.

— Я мечтала летать, — призналась я, скрестив руки.

Он поднял взгляд.

— Тогда выходит, мы оба хотели сбежать.

Это было не то слово, которым я описывала свою мечту. Свобода. Привилегия. Честь. Вот какие слова я использовала. Но он был прав. Я хотела сбежать от жизни, в которой родилась. Но почему этого хотел он?

— Теперь твоя очередь.

Он протянул ко мне бутылочку.

Я отмахнулась.

— Мне не нужно. Я не истекаю кровью.

Он подошёл ко мне.

— Всё равно поможет. Я вижу, что тебе больно.

Я недоверчиво сморщилась, но он коснулся моего плеча бутылочкой. Я взяла её. Он вернулся в умывальную и принёс мне чистое полотенце для рук. Содержимое бутылки пахло лакрицей. Я наклонила её над тканью, случайно пролив немного на пол. Ковингтон наблюдал с расстояния в шаг, опираясь на стол, пока обматывал свою рану бинтом.