Теория пламени - С. Ф. Э. Блэк

купить для меня. Свободная ткань спадала по телу. Под ним, поверх сорочки, был только корсетный пояс, нижнее бельё, которое Ванья и портниха сочли необходимым для этого образа. Я провела руками по расшитой ткани, мягко повторяющей силуэт.

— Ты, дорогая, выглядишь потрясающе, — сказала Ванья, кружась в своём собственном великолепном платье. Её чёрные волосы были завиты и распущены, тоже по новой моде, только с одной стороны закреплены жемчужной заколкой.

— А ты выглядишь как принцесса.

Рядом с ней меня никто бы не заметил. Но с теми слухами, что уже ходили обо мне, это было не ново.

— Тебе это понадобится, — сказала она, протягивая меховую накидку, которую я брала в ту ночь, когда мы спали на крыше.

Мои плечи поникли.

— Ты уже дала мне платье.

— А теперь я делаю подарок самой себе. Я не хочу всю ночь слушать, как ты жалуешься на холод.

Она улыбнулась и бросила накидку мне.

Поездка на поезде была такой же шумной, как всегда, ставки разлетались, словно конфеты. Я сидела, прижавшись к Ванье, когда Ковингтон вошёл в вагон. На этот раз он был в жилете, как и остальные парни. Ни следа его обычной усталости не было на лице. Вместо этого — лёгкая улыбка вместо привычной угрюмости. Судя по тому, что мы узнали у Брайса, Миф сможет прийти ко мне даже с нескольких миль, если я позову. Поэтому я оставила люк в его стойле открытым, как это делали, когда драконам позволяли охотиться, надеясь, что таунхаус Ковингтонов не слишком далеко, чтобы мой зов до него дошёл.

Ковингтон окинул взглядом толпу, на мгновение задержался на мне и прошёл дальше.

У меня перехватило дыхание, и я сказала себе, что это просто волнение перед гонкой.

Шеп и несколько других третьекурсников заскочили в поезд сразу после объявления окончания посадки.

Продвигаясь по проходу, Шеп поймал мой взгляд. Он подмигнул, и Ванья ахнула, толкнув меня локтем так сильно, что я закашлялась.

Ухватившись за спинку сиденья перед нами, Шеп наклонился.

— Сегодня вы выглядите прекрасно, дамы, — сказал он, приподнимая шляпу.

— Она прекрасна, не правда ли? — захихикала Ванья.

Шеп снова кивнул, не сводя с меня глаз.

Прикусив губу, я смотрела, как он идёт к передним сиденьям, где сидели его друзья.

— Поддержи его, — прошипела мне Ванья. — А то его уведёт одна из тех третьекурсниц.

Я была уверена, что одна из красивых третьекурсниц и без всякого поощрения уведёт его, так что отказ казался куда проще.

Когда мы сошли с поезда, Ковингтон стоял в дальнем конце платформы, руки в карманах, лицо обращено к вагону, откуда высыпала толпа. Смех и пар от двигателя затягивали ночь туманом, но я уловила, как напряглась его поза, когда он заметил меня. Он задержал взгляд на мгновение, затем отвернулся и встал рядом с Прескоттом, закинув ему руку на плечи.

Едва драконы выстроились на старте, на этот раз третий и второй курс, как кто-то крикнул:

— Они идут! Прячьтесь!

Глава 21.

Сапоги застучали в сторону нашей сгрудившейся группы.

Внезапно адреналин сменился паникой, когда люди начали толкаться и давить друг друга, пытаясь скрыться из виду.

— Кто-то настучал! — крикнул другой голос. — Бегите!

Я схватила подол платья в кулаки и побежала, не думая о том, как выгляжу. Ванья мчалась рядом со мной, её короткие ножки быстро перебирали.

— Дурацкие туфли, — сказала она, сбрасывая их одну за другой, а затем сорвалась в спринт. Я подумала сделать то же самое, но не хотела терять обувь, для меня туфли были роскошью.

— Беги вперёд, — крикнула я ей, опускаясь на колено, чтобы снять свои новые туфли. Она поспешила дальше.

С улицы сверху вспыхнул свет факела, когда констебли в сапогах вышли на мост, а затем направились к ближайшей лестнице. Держа туфли в руках, я скользнула в тени под мостом. Я прислонилась спиной к стене, тяжело дыша. Здесь было так темно, что взгляд упрямо цеплялся за янтарное свечение уличного фонаря. Мне вдруг пришло в голову, что я одна в темноте и без оружия.

Грохот сообщил о прибытии констеблей, а их крики дали понять, что они кого-то заметили.

Я отступила ещё глубже в тень, чувствуя себя загнанной, но чья-то рука внезапно вырвалась из темноты, схватила меня, развернула, и другая ладонь прижалась к моему рту, когда я закричала.

— Это я.

Ковингтон прижал мою спину к своей груди, его голос зашипел у самого уха. Он убрал пальцы с моего рта.

— Прости. Я знал, что ты закричишь. Давай уйдём отсюда.

Я кивнула, прижав ладонь к губам там, где только что были его пальцы. Ужас, разлившийся по венам, начал отступать, когда я рванулась вперёд, следуя за Ковингтоном в темноту.

— Сюда.

Он коснулся моего локтя и резко свернул направо, в переулок между зданиями.

Я закрыла рот и пошла за ним. Мы сделали ещё два поворота, прежде чем он перестал бежать. Я замедлилась рядом с ним и, наконец, отпустила подол платья, остановившись, чтобы снова надеть туфли. Он наблюдал с кислым выражением лица, но ничего не сказал.

— Какое оправдание ты придумал для Скарлетт? — сказала я, двигаясь вперёд. — Уверена, она тебя ищет.

Рука Ковингтона резко вытянулась, останавливая меня.

— Подожди, — приказал он тихо.

Его рука застыла, мышцы под пиджаком напряглись, удерживая меня.

Он всматривался в тени, слегка согнув колени, его ладонь всё ещё лежала поперёк моего живота. Молнии страха пробежали до самых кончиков пальцев.

— Святые, — выругался он, мгновенно выхватывая нож из-за пояса.

Из густой тьмы впереди, в глубине переулка, начали появляться лица. Сначала одно, затем два, медленно, будто вытекая из мрака, пока их не стало пятеро. В их руках покачивались обрезанные трубы.

Жалкий, сдавленный звук сорвался с моих губ. Ковингтон сорвал с себя пиджак и оттолкнул меня за спину. Против пятерых бандитов от него было бы мало толку. И всё же я прижала ладонь к его спине, проклиная себя за это дурацкое платье и за то, что не взяла нож.

Левой рукой Ковингтон вытащил второй нож и передал его мне. Я сжала его обеими руками.

— Смотрите, павлин, парни, — сказал один из мужчин. У него была колючая борода и руки толщиной с стволы деревьев.

Мы были обречены. По крайней мере, Ковингтон. Я… я не могла вынести мысли о том, что они сделают, когда он будет мёртв.

— И не просто павлин, братья, — сказал самый