Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

– Ну пусть так, – соглашается отец. – Но выглядит его поведение крайне неадекватным. Этому парню нужна психологическая помощь. Он преследует мою дочь, и с этим я могу обратиться в соответствующие органы.

Меня аж подбрасывает, я вскакиваю на ноги.

– Папа, не надо!

– Сядь! – рявкает отец.

Я падаю обратно на кровать.

– Ты же так не сделаешь?.. – слезы не дают говорить и дышать. – Я буду все отрицать! Он меня не преследует!

– А если мы спросим одноклассников?

Одноклассники у нас не самые адекватные… К тому же они были свидетелями наших конфликтов… И все между нами с Егором поначалу выглядело довольно мерзко. Наладилось-то совсем недавно.

– Папа… Ну пожалуйста… Дай все объяснить!

– Объясняй.

– Мы встречаемся. У нас отношения. Все очень серьезно.

Отец качает головой. Отчаянно, безнадежно, устало. Словно растеряв все силы, он откидывается на спинку кресла.

– Ты мне выбора не оставляешь, Алина. Мы завтра же уедем.

– Куда?

– Не все ли равно? – разводит он руками.

– Нет! Я никуда не поеду! Мне скоро восемнадцать! Хочешь, чтобы я…

Решительность во мне резко тает вместе с потоком слов. Не могу я сказать отцу что-то столь ужасное.

– Ну? Что ты сделаешь? – Он тяжело смотрит на меня.

– Уйду от тебя, – отвечаю шепотом, не глядя ему в глаза.

Не могу смотреть. Умру от его осуждения и обиды. Папа растил нас с Юлианой без мамы. Как я могу быть такой неблагодарной скотиной?

– Повтори! – рычит он.

Пару секунд я молчу, не в состоянии ничего сказать. Потом нахожу в себе силы. Ну или черпаю их из «люблю тебя» на моем телефоне. Поднимаю взгляд и, глядя отцу в глаза, начинаю говорить:

– Мне предложили контракт в качестве модели, представляющей одну косметическую фирму. В марте я смогу подписать договор без твоего согласия. Там хорошие гонорары, разъезды по Европе. Я смогу сама себя обеспечивать. Я уйду от тебя и начну жить самостоятельно. А позже выйду замуж за того, кого люблю. Ты не сможешь мне помешать.

– Не смогу, – согласно кивает он. – Но у меня есть несколько недель, чтобы вдолбить в твою голову хоть какие-то здравые мысли. Хочешь быть моделью? Хорошо. Как бы меня это ни бесило. Пожалуйста, занимайся этим, если тебя интересует такая работа и жизнь. Но Грозный – это табу. Либо ты быстро выздоравливаешь от него, либо пакуешь чемоданы.

Он встает. Похоже, это его окончательное решение.

Я своего отца хорошо знаю. Он всю жизнь меня любил и баловал. В те моменты, когда приходил домой в качестве отца. А вот когда заявлялся в роли тренера футбольной команды – тушите свет… Он превращался в тирана, деспота, самодура. Все должны были маршировать под его дудку. Обычно папа умел вовремя переключаться из одной своей ипостаси в другую, а тут, судя по всему, заклинило. Потому что Егор – его личный триггер.

Надо что-то придумать. Как-то их помирить.

Мы долго смотрим друг другу в глаза. И я решаю включить ребенка.

– Пап, ну пойми меня, пожалуйста! Я не хочу менять школу. Снова. Мне психологически очень сложно бегать из города в город, из школы в школу. Я хочу, чтобы у меня были друзья.

– Понимаю. Но с ним ты учиться не будешь, – отрезает он.

– Тогда лучше домашнее обучение…

Глаза вновь печет от слез.

– Я тебя услышал, – с этими словами он уходит.

– А как мне учиться дома без компьютера и телефона?! – запоздало выкрикиваю я.

Отец вновь заглядывает в комнату.

– Договорюсь с Ольгой Абрамовной, чтобы присылала домашнее задание мне.

– А как же проекты? Информация из интернета? Без компьютера сейчас вообще никак!

– Ну мы же как-то выжили! – рычит отец. – Не сдохли без ваших интернетов!

Дверь захлопывается.

Ну конечно, они выжили… Выжили и стали вот такими черствыми сухарями!

Гашу свет и ложусь на кровать лицом к окну. Вглядываюсь в балкон десятого этажа дома напротив. Свет в комнате горит, хорошо подсвечивая силуэт человека на балконе. Егор… Резко вскакиваю и подбегаю к окну, отодвигаю тонкую дневную занавеску. Да, это Егор. Он меня не видит, потому что в моей комнате темно. А я вот могу смотреть на него. И поплакать немного над тем, как все у нас с ним трагично.

Никак не клеится. Ни в начале, ни в середине, ни в конце. Есть только короткие эпизоды, когда все вроде бы становится нормальным и ты чувствуешь твердую почву под ногами, уверенность в завтрашнем дне и в Егоре. Но почти сразу же что-то или кто-то эту уверенность отнимает. И его тоже у меня отнимают…

Вижу голубое свечение телефона возле лица Егора. Возможно, он пишет мне. Или звонит. А там отец с моим телефоном.

Меня так стремительно накрывает злостью, что я, не отдавая себе отчета, выбегаю из комнаты. Отец на кухне. Слышу его грозный голос:

– Ты проблем с законом хочешь? Оставь мою дочь в покое! Что значит – придешь? К нам? Да кто тебя впустит? Мне плевать на твои объяснения!

Я прижимаюсь спиной к стене в прихожей. Из комнаты выглядывает бабушка, прислушивается к словам отца, поджимает губы. Может, она и слышит через раз, но прекрасно понимает, что происходит. Бабушка с теплом смотрит на меня, раскрывая объятия, и я сдаюсь. Утыкаюсь носом в ее плечо и тихо плачу.

Не хочу я выбирать между отцом и Егором. Но папа заставляет меня выбирать…

– Ш-ш-ш… Все, Алинка, успокойся, – утешает бабуля. – А твоему папе я сейчас по башке настучу.

– Ей лучше настучи! – рявкает отец, появляясь в прихожей. – На вот… Забирай свой телефон, – он внезапно отдает мне мобильник. – Посмотрим, умеет ли твой Егор держать слово.

Трясущимися пальцами я сжимаю телефон и иду за отцом, который возвращается на кухню.

– Что это значит? Что он тебе пообещал?

– Что не станет тебя беспокоить.

Я застываю.

Отец ведь лжет, да? Или Егор ему солгал? Что значит – «не станет меня беспокоить»?

33

Гроз

Сонно моргая, почти не слышу, что вещает историк. После бессонной ночи меня размазывает прямо по парте. Навалившись на нее руками и уткнувшись подбородком, врубаю телефон, лежащий перед глазами.

Мне физически необходимо вновь перечитать ночную переписку с Алиной.

Мне плохо без моей кареглазки.

Первую пару вечерних звонков от нее я проигнорировал. Не был уверен, что это она, а не ее отец с проверкой. А потом она написала мне. В час ночи.

Алина:

Егор, что происходит?

Егор:

Докажи, что это ты. Я обещал твоему отцу