Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Егор и папа уже в прихожей. Папа пытается спровадить Егора, но когда он видит меня, полностью одетую, с рюкзаком и спортивной сумкой, у него буквально падает челюсть.

– Куда ты собралась?

– Ухожу. – Сжав зубы, чтобы не разреветься в голос, я начинаю обуваться.

– Я не позволю! – рявкает отец.

– Драться будем? Ну давай еще и перед соседями опозоримся.

Егор молча забирает мой рюкзак и сумку. Он уже одет и ждет меня в тамбуре. Между нами стеной вырастает отец. Из гостиной вылетает бабушка.

– Гена, отпусти ее! Ты насовсем потеряешь свою дочь, если будешь таким упрямым!

– Полиция вернет ее домой через два часа. Она несовершеннолетняя! – это он говорит Егору.

Тот пожимает плечами.

– Значит, придется с полицией договариваться.

– Ага! И все это получит широкую огласку. Ну и репутация у меня будет в школе, – с сарказмом замечаю я. – Все, я ухожу, пап. – Я протискиваюсь мимо отца. – На два часа, значит, на два часа.

Вылетаю за дверь, жму на кнопку лифта.

– Ты же понимаешь, что это бесполезно – бодаться со мной, – понизив голос до устрашающего шепота, говорит отец Егору.

– Понимаю. Но вы тоже должны понимать, кто я такой, – также шепотом отвечает Гроз.

– Угрожаешь мне, сосунок?

– Нет. И не думал.

Но все же в голосе и словах Егора слышится угроза. А я не хочу, чтобы было все так… так грязно, мерзко… Не хочу ругаться с отцом, сбегать. Я была вполне вменяемым подростком, в отличие от той же Юлианы, а теперь все как-то вышло из-под контроля.

Лифт открывается, но я не решаюсь в него войти. Слепо уставившись в стену, пытаюсь вернуть себе немного адекватности. Руки трясутся. Ноги ватные.

Егор появляется рядом, обнимает за плечи, и мы входим в кабину. Сейчас я бы не смогла сделать этого без него.

Зажмуриваюсь, ожидая, когда двери закроются. А когда кабина дергается и начинает спускаться, утыкаюсь носом в широкую грудь Егора. Он гладит меня по волосам.

– Проблема отцов и детей стара как мир, Алина. Это просто нужно пережить.

Я поднимаю голову и смотрю на него сквозь слезы.

– И что теперь делать?

Егор подбадривающе усмехается.

– В моих планах было по-тихому встречаться до твоего совершеннолетия, если мой визит не принесет результатов.

– Похоже, я все испортила. – Я бросаю взгляд на свою сумку, болтающуюся на плече Егора.

– Нет. Ты сделала даже лучше, чем я предполагал. Никому тебя не отдам, моя мышка. Если твой отец этого не понимает, значит, я тебя самовольно забираю.

35

Гроз

Алина закрылась от меня. Наверное, я был к этому готов.

Она попросила меня помолчать, не обсуждать с ней отца, его невыносимый характер и всю эту дерьмовую ситуацию.

«Просто полежи со мной», – так она сказала.

Я включил какую-то музыку фоном, лег рядом и обнял.

Алина была уверена, что отец явится за ней, хотя он даже не знал, где я живу, и, кажется, считала минуты до нашей необратимой разлуки. Я гладил ее плечи, щеки, жадно вдыхал ее аромат, уткнувшись носом в нежное место за ушком. И она расслабилась в моих руках. Стресс вымотал ее окончательно. И вместо пустых разговоров она предпочла заснуть.

Я оставил Алину в своей спальне вместе с тарахтящим в ногах Черным, а сам ушел на диван в гостиную. Чтобы не сорваться и не затискать ее до необратимых последствий.

Мне не спится. Хотя я и прошлую ночь тоже не спал. Словно выключатель сломался, и теперь меня просто не выключает. Мозг кипит от переизбытка мыслей.

Что будет делать Столяров? Возможно, ничего не будет делать. Или завтра же явится в школу вместе с местным участковым. Или нам ждать этого участкового прямо с утра на пороге моей квартиры?

Но среди этих важных мыслей мельтешит одна особенно яркая. Чертов футболист ее достоин, а я нет! И в груди больно долбит, долбит, долбит от этих слов Алининого отца.

Меня зацепило – это факт. Я думал, не сдержусь и врежу Столярову. Жалею, что не врезал. И в то же время не жалею.

Да блин!

Ворочаюсь, не в состоянии найти удобное положение. Нужно еще больше вымотаться, чтобы отключиться. Физически вымотаться.

Встаю, включаю свет и решительно иду к тренажерам. Сажусь на «греблю». Сейчас бы какую-нибудь агрессивную музыку – и вообще отлично. Но наушники в спальне. Не хочу будить Алину. Работаю на тренажере в давящей тишине, а в памяти всплывают все эпизоды, когда я видел Алину и Тимофея вместе.

Пиццерия. Этот придурок обнимал ее. Потом мы столкнулись, и она втиснулась между нами. Меня снесло адреналином, мы подрались. Набережная. Его кофта на ее плечах. Потом та драка, когда я взял Дана и Макса с собой. Вмешались какие-то прохожие, и Алина ушла с ним.

Как обо всем этом не думать?

У них был какой-то свой мир, о котором я ничего не знаю. Возможно… Тяжело сглатываю, зажмуриваюсь. Душу рвет на части. Возможно, он действительно ей подходил больше. С ним не было таких проблем, как со мной. Тимофей не играл с ее чувствами, чтобы понять свои. Его друзья не отморозки. И он такой весь правильный по сравнению со мной…

Стоп! Но он же ей изменял!

Или нет?

Девчонки возле него вьются – это факт. Переходил ли Тим черту? Тогда, в прошлой жизни, я был уверен, что переходил, и не раз. Но сейчас, когда Алина со мной, я даже в бреду не могу представить, что захочу кого-то, кроме нее. Хотел ли он?

Весь взмокший, я торможу и убираю «весла». Дыхание тяжелое, веки тоже потяжелели. Иду в душ и несколько минут стою под тугими теплыми струями. Когда возвращаюсь в гостиную, понимаю, что свет выключен, а на диване… Алина. Обняв плед руками и ногами, воткнулась в него еще и носом и, похоже, спит. Я дал ей свою футболку, которая целомудренно прикрывала бедра, но сейчас она задралась…

Что делать? Отнести обратно в спальню? Диван не разложен, вдвоем нам будет тесно здесь.

Присаживаюсь на корточки рядом с ней.

– Эй, малышка.

Не открывая глаз, Алина бормочет:

– Ты оставил меня одну. Это обидно…

Я улыбаюсь. Сердце поет и несется вскачь. Ложусь за ее спиной, обнимаю за талию. Она разворачивается и, уткнувшись носом в мою шею, вновь бормочет:

– Не оставляй меня, пожалуйста.

– Ни за что, – шепчу в ответ.

– Обещаешь?

– Клянусь.

Через полминуты Алина вновь дышит размеренно. Уснула. Ее рука соскальзывает с меня и замирает где-то