Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

– Геннадий Степанович! Дайте объяснить! – пытается остановить моего отца Егор.

Но куда там! В таком состоянии папа никого не будет слушать. И даже хорошо, что дверь подъезда закрывается, отрезая нас от Егора. Неизвестно, чем это все могло закончиться.

Говорят, девочки влюбляются в тех, кто напоминает им папу. Возможно, в этом есть логика – мой отец легко посоперничает в упрямстве и буйном нраве с Егором.

На ватных ногах захожу в лифт и смотрю на папу. Его буквально трясет от ярости. Он уставился в пространство перед собой и сыплет ругательствами.

– Малолетка! Самый ушлый, да?! Долбаные Грозные! Поперек горла у меня стоят!

– Папа… Все не так, как ты думаешь! – не сдерживаюсь я. – Егор… он хороший парень. Я с ним счастлива.

Лицо отца идет яркими красными пятнами. Сейчас он достигнет нужного градуса кипения – и пар из ушей повалит.

Я умолкаю. Двери лифта раскрываются, на площадке нас встречает обеспокоенная бабушка.

– Я хоть и глухая, но вас даже на улице услышала… Гена, в чем дело? Что за разборки? Ты зачем ребенка до слез довел?

Я дотрагиваюсь пальцем до щеки. Даже не заметила, как начала плакать.

– Довел? – Отец резко разворачивается ко мне и швыряет сумку на пол. – Я довел? Это они с сестрицей смерти моей хотят! Нормальных парней для них нет! Надо самое говенное говно выбрать! Юлька сначала с сорокалетним связалась, а теперь еще старше нашла. А эта, – бросает на меня убийственный взгляд, – позволила себе мозги запудрить. Он ведь сплавил меня специально на этот чертов Суперкубок! Чтобы к тебе подобраться! За отца нам мстить решил. Или что там в его нездоровой башке?!

– Пап, я не знала, что Егор как-то поспособствовал твоему отъезду…

– Конечно, ты не знала! – перебивает он меня. – И не узнала бы. Посвящать тебя в свои планы он не собирался.

– Но я уверена, что у него на то были веские причины, – поспешно вставляю я. – Возможно, он и правда хотел помочь тебе попасть на этот турнир.

– Ты издеваешься? – Лицо отца застывает мрачной маской. – Он тебя на что-то подсадил, что ли?

Папа бросается ко мне, а дальше происходит самое омерзительное, что когда-либо происходило в моей жизни: он резко задирает рукава моей куртки до локтей и вглядывается в вены.

Я выкручиваюсь из его цепких пальцев.

– Гена, ты всех соседей переполошишь! – сетует бабушка.

Папа рычит что-то нечленораздельное и, скинув куртку и ботинки, уходит на кухню. Бабушка, держась за сердце, торопится за ним. А я, пользуясь временной передышкой, закрываюсь в комнате и строчу Егору сообщение.

Алина:

Прости за моего отца. Надеюсь, он успокоится.

От Егора тут же приходит ответ.

Егор:

Я хочу с ним поговорить. Как можно быстрее.

Алина:

Быстро не получится. Ему нужно остыть.

Егор:

Хорошо, тогда завтра вечером. Я приду к вам на ужин.

Ох, не уверена, что это хорошая идея.

Алина:

Постараюсь его подготовить.

Егор:

Люблю тебя, мышка.

Сердце пускается вскачь. Впервые Егор сказал мне, что любит. Точнее, написал об этом. И я тоже должна ему написать.

– Алина, дверь открой! – рявкает отец.

Бросив телефон на кровать, я быстро открываю. Папа заходит в комнату и осматривается. И, конечно, мой смартфон тут же попадается ему на глаза.

На экране всплывает еще одно сообщение от Егора.

Егор:

Люблю тебя.

И еще одно.

Егор:

Люблю тебя.

– Это я забираю! – Папа успевает первым схватить телефон. – И это! – хватает со стола ноутбук.

– Папа! Это уже перебор! – теперь и меня трясет от ярости.

– Перебор – это когда твоя единственная разумная, как мне казалось, дочь связывается с отморозком. Попадает под его влияние и очертя голову бросается его защищать. Он рассорил тебя с Тимофеем! Сколько раз они дрались? Сколько раз Тимофей мог серьезно травмироваться и навсегда вылететь из футбола? А остальные?

– Да тебя, похоже, только Тимофей интересует! – взрывает меня. – Может, ты и обо мне хоть раз подумаешь, а не только о своей футбольной семье?!

– Я и думаю, – отрезает отец. – Из дома ни шагу.

Он выходит из комнаты, а я провожаю его взглядом. Бабушка молча хлопает глазами, замерев в коридоре, потом срывается за отцом, и я слышу, как она заявляет:

– Гена, либо ты объяснишь мне, что происходит, либо заказывай билет на ближайший самолет и отправляй меня домой.

– И закажу! – рявкает он.

Ну если папа и с бабушкой так разговаривает, значит, его накрыло сильнее некуда.

Я его понимаю. Для него Егор – это часть семьи Грозных. Плохой парень, посягнувший на его дочь. Но для меня он любимый человек! Как папе доказать, что Егор меняется, старается стать лучше?

Отец заходит в мою комнату через час. Вроде бы сейчас он более вменяемый. Я сижу на кровати, а папа садится на компьютерное кресло и с минуту разглядывает меня. Так, словно не узнает. Выражение вселенского разочарования никуда не делось с его лица.

– Я говорил с твоей учительницей, – изрекает он. Голос у него пугающе подрагивает. – И она пошла мне навстречу, рассказав о твоем поведении в школе. И о новом ученике, некоем Егоре Коршунове, она тоже обмолвилась. Но мы с ней оба знаем, что он никакой не Коршунов. Скажем так: она не поведала мне о том, что я хотел узнать, но и не отрицала ничего. Теперь прибавим к этому рассказ бабушки о твоем новом однокласснике, с которым ты проводишь время. Который был у нас в гостях. И вспомним о том, что Грозный поспособствовал моему отъезду на Суперкубок. Как ты думаешь, как я себя чувствовал, решив наконец это сложное уравнение?

Я сглатываю.

Хреново он себя чувствовал, это очевидно. Я тоже так себя чувствовала, когда Егор внезапно опять появился в моей жизни. Но я дала нам шанс. А отец должен дать его мне!

Открываю рот, чтобы ответить, но папа взмахом руки заставляет меня захлопнуть его.

– Этот парень болен! – рычит он. – Он преследует тебя! Ты что, не понимаешь? Сначала преследовал из-за флешки. Флешку он не получил, его отца посадили. Как думаешь, что он от тебя хочет теперь?

– Не то, что ты думаешь!

– Тогда что? – Папа пытливо смотрит мне в глаза.

– Он просто хочет быть со мной! – выпаливаю я. – Он маму искал, ты же знаешь. А с отцом у него были сложные отношения, и ему плевать, что