Огненные сердца. Все, что осталось от нас - Кира Сорока

Я с ума по нему схожу!

Мы подъезжаем к какому-то бизнес-центру. Я никогда не была в этой части города, а вот Егор неплохо ориентируется здесь и место для парковки неподалеку находит быстро. У нас нет пропуска, чтобы проехать на закрытую территорию этого центра.

Мы переходим дорогу. Сказать Егору, чтобы он ждал меня в машине, я не могу, просто язык не поворачивается. Да и вряд ли он согласится.

В само здание заходим без каких-либо проблем. У лифта находим таблицу с указанием названий фирм, этажей, номеров офисов. Нам нужно попасть в «Luna-viere». Это на третьем этаже.

– Наконец-то! Бегом-бегом! – встречает нас в холле перед лифтом взмыленный Роберт и тянет меня за локоть к какой-то белой пластиковой двери.

На Егора он вообще не обращает внимания. И я вижу, как Гроз буквально хватает себя за горло, чтобы не вырвать мою руку из цепких пальцев агента. Шагая вслед за Робертом, оборачиваюсь и одними губами шепчу Егору:

– Прости.

Он молча стискивает челюсти.

Мы с Робертом залетаем в просторный конференц-зал. Я быстро осматриваюсь. Ни Ромки, ни кого-то еще из знакомых мне моделей тут нет. Есть лишь одна светловолосая девушка, наверное, мой партнер. Визажист уже работает с ее лицом. Фотографы настраивают оборудование.

Роберт сажает меня на свободный стул и, пока второй визажист обрабатывает мое лицо каким-то лосьоном, шепчет:

– Вот она – твоя главная конкурентка. Возьмут либо тебя, либо ее, – подбородком указывает он на блондинку.

«Ну и пусть возьмут ее», – это первое, что приходит на ум. Мои мысли далеки от конкуренции. Я просто хочу закончить здесь и уехать с Егором домой. Мой мир сейчас крутится лишь вокруг одного человека.

Пока мне делают легкий дневной макияж, в зале появляются незнакомые мужчины. Одному лет тридцать, второй – примерно ровесник моего отца. Оба оценивающими взглядами смотрят на меня и на блондинку. Как на товар.

Роберт перед ними весь вытягивается в струночку, остается только честь отдать. Вероятно, это какие-то важные шишки.

Едва нас с блондинкой начинают фотографировать, тот из мужчин, что помладше, останавливает процесс.

– Блондинку убрать! – командует он и смотрит на Роберта. – Мы что, клонов плодим? Она ничем не отличается от лица прошлого года.

Девушка уносится из зала в слезах. Я провожаю ее взглядом и натыкаюсь на Егора. Он с суровым видом стоит в дверном проеме, прислонившись плечом к двери. Руки скрещены на груди, хмурый взгляд исподлобья. Нервно сглотнув, я вновь поворачиваюсь к камерам.

Меня снимают со всех ракурсов, затворы камер щелкают нескончаемо. Мужчины никак не комментируют процесс, просто смотрят. По их лицам ничего невозможно понять.

Объявляют перерыв. Мне подкалывают волосы, наносят на губы нежно-розовый блеск, а потом просят прижать к лицу тюбик крема и проникновенно посмотреть в объектив.

Проникновенно я умею смотреть только на Егора, поэтому вместо камеры представляю его лицо. И то, что он присутствует здесь, в нескольких метрах за моей спиной, помогает мне расслабиться.

Съемки длятся не меньше двух часов. У меня ноет спина, немеет лицо. Теперь я лучше понимаю Юлиану. Мне всегда казалось, что ее работа – это не работа, а так… раз плюнуть. Но на самом деле все не так просто. Пожалуй, надо позвонить ей на днях…

Выныриваю из своих мыслей, когда дверь зала закрывают, предварительно выставив всех фотографов, визажистов и стилистов. Теперь тут только я и трое мужчин. Роберт отодвигает для меня один из стульев за круглым столом.

– Что там у нас с возрастом? – щелкает пальцами тот, что помоложе.

– Договор будет заключаться с нашим агентством, – тут же говорит Роберт. – Алине еще нет восемнадцати.

Старший мужчина недовольно хмурится.

– Когда исполнится?

– В марте. Третьего, – мой голос невольно начинает сипеть.

– Три недели… – Он задумчиво стучит ручкой по столу. – Значит, подождем.

Теперь очередь Роберта нахмуриться.

– А в чем проблема?

– В том, что решать любые вопросы с теми же поездками намного проще и приятнее с ней, не поднимая на уши все агентство. Нам нужно лицо, а не лица, Роберт, – немного надменно говорит молодой.

Роберт заметно сдувается и не знает, чем парировать. А я почему-то чувствую себя куском мяса, которое хотят пожарить на вертеле. Но вот незадача – ему необходимо еще помариноваться три недели.

– Какие поездки? – спрашиваю настороженно.

– Париж, Лондон, Берлин, – мягким голосом отвечает мужчина постарше. Он пересаживается на другой стул, поближе ко мне. – Надеюсь, милая девушка, вас никто не уведет за эти три недели? И без готовых снимков я вижу, что вы нам подходите.

Мои щеки вспыхивают. Покровительственный тон этого мужчины звучит с каким-то неприятным подтекстом.

– Может, и уведут, – включается в игру Роберт. – Без договора все что угодно может произойти. У Алины много предложений. Она, как вы видите, – свежая струя.

Оба мужчины испепеляют его недобрыми взглядами. Молодой сдается первым:

– Хорошо, заключаем договор с агентством. Пришли бумаги на почту. В субботу отметим.

Все трое встают, я тоже торопливо поднимаюсь. Они прощаются, пожав друг другу руки. Мужчина помоложе мне подмигивает, а тот, что постарше, проводит ладонью по плечу.

– До встречи, Алина. На банкете ты обязана присутствовать. Подраконим конкурентов, покажем им тебя заранее.

С этими словами они уходят, оставив дверь приоткрытой. Роберт что-то говорит, но я уже его не слышу. Потому что вижу Егора. Он стоит, прислонившись спиной к стене, руки все еще скрещены на груди. Поза хоть и выглядит расслабленной, но лицо… На нем буря. Грозовое небо. Молнии. Его взгляд провожает тех мужчин, потом возвращается ко мне.

– Можно я пойду? – перебиваю я Роберта на полуслове.

– Ты слышала про банкет?

– Нет… Да. Вроде да, – растерянно бормочу я.

– Давай поответственнее, Алина. Ладно, иди. Скину тебе все эсэмэской.

На ватных ногах я выхожу из конференц-зала.

Вот вроде бы ничего плохого не сделала… И тем более никак не хотела разозлить Егора. У нас же все так хорошо! Но я вижу, что он злится. На меня или нет?

31

Гроз

Я не могу наступить себе на горло… Просто не могу!

Алины не должно здесь быть! Она не должна находиться в обществе подобных пижонов! Не должна показывать свое умопомрачительное лицо всему миру! Она только моя!

Вот мозгами понимаю, что мои собственнические мысли – это зашквар, а перенастроиться никак не получается. Меня кроет, и все тут!

Ожидая ее в коридоре, я буквально места себе не нахожу. Когда вышли фотографы, дверь