История дворца Куньнин. Книга 1 - Ши Цзин

простодушная Чжоу Баоин была законной дочерью хоу, с детства дружила с Сяо Шу и девицами высокого происхождения, поэтому даже не заметила, что сказала нечто неуместное. Для остальных же, особенно для тех, кто не мог похвастаться знатностью рода, ее слова прозвучали иначе. Подумать только: если собрались почти все, разве неясно, что опоздавшие чересчур задирают носы?

Как раз в этот миг к воротам Целомудрия и смирения подкатил роскошный экипаж и остановился прямо перед барышнями. Возница спрыгнул с козел и поднес к ступеньке скамеечку. Тут же к дверце подоспел евнух-привратник, расплывшись в широкой улыбке, и почтительно поклонился.

– Старшая барышня, вы наконец прибыли.

В экипаже действительно сидела Сяо Шу. На ней был наряд абрикосового цвета с широкими рукавами, который называли юбкой бессмертной[87], на поясе звенели подвески. Оперевшись на руку евнуха, она вышла из экипажа и с улыбкой заметила:

– Вот это да! Нас встречает сам дядюшка Хуан! А принцесса меня даже не предупредила.

– Ее высочество знала, что сегодня прибудет много новых и старых подруг, и очень радовалась. Потому велела послать меня – встретить, присмотреть и доложить ей, – ответил Хуан Жэньли.

Все тут же поняли: дядюшка Хуан служит принцессе Лэян и, похоже, пользуется ее доверием. Раз уж он лично помог Сяо Шу выйти из экипажа, значит, положение ее семьи высоко, а сама она близка с Шэнь Чжии.

Сяо Шу приехала не одна: следом показались еще две девушки. Увидев их, Цзян Сюэнин приподняла бровь.

Чэнь Шуи, дочь ученого советника[88] Чэнь Юньцзиня из Государственной канцелярии, редко появлялась во дворце, с принцессой Лэян близка не была, зато с Сяо Шу дружила, потому что обе происходили из знатных столичных семей. Красотой она уступала подруге, но имя свое оправдывала[89], славясь сдержанной утонченной грацией. На губах – легкая улыбка, в глазах – ум и расчет. Было видно, что девушка рассудительна и осторожна.

Третья же барышня оказалась куда интереснее. Брови – точь-в-точь листья ивы, глаза будто косточки абрикоса. Волосы собраны в пучок, в ушах серьги из белого нефрита в форме полумесяца, на груди нефритовый кулон в форме замочка. Сразу заметно – девушка из знатной семьи, к тому же весьма приятной наружности. Однако из экипажа она вышла хмурой и раздраженной, словно ее одолевали неприятности.

Цзян Сюэнин хорошо ее помнила. Яо Си, дочь главы Палаты чинов, великого воспитателя[90] Яо, чуть было не стала женой Чжан Чжэ. Переговоры о свадьбе шли полным ходом, но барышня неожиданно разорвала помолвку, да еще распустила по столице слухи, будто молодой человек приносит несчастье женам. Мало того, она заставила отца воспользоваться служебным положением, чтобы лишить Чжан Чжэ поддержки при дворе. После этого от переживаний тяжело заболела пожилая мать секретаря Палаты наказаний, госпожа Фэн.

Спустя долгое время, выбрав наконец жениха, Яо Си вышла за Чжоу Иньчжи. С тех пор семья Яо начала всячески помогать ее мужу, и тот быстро поднялся по служебной лестнице. Однако всего через три года молодая супруга умерла в его доме, полном наложниц, якобы во время трудных родов. Сейчас, вероятно, Чжан Чжэ как раз к ней сватается. Уж не этим ли она раздражена? Он ведь недавно повздорил с Тайной стражей, и его вряд ли можно назвать многообещающей партией.

Цзян Сюэнин не была праведницей, но до такой подлости, на какую решилась Яо Си, все же не опускалась, поэтому посмотрела на барышню с неприязнью. Променять Чжан Чжэ на Чжоу Иньчжи? Вот же угораздило: с такими красивыми глазами – и промахнуться!

Яо Си как раз вышла из экипажа и озиралась по сторонам. Встретившись взглядом с Цзян Сюэнин, она замерла в изумлении, а та неожиданно расплылась в ослепительной улыбке и приветливо кивнула. Взгляд утратил колкость и холод, теперь ее глаза лучились искренней симпатией, словно при виде лучшей подруги. Яо Си была сбита с толку. Но перед улыбкой красавицы даже девушка не устоит, поэтому барышня поневоле улыбнулась в ответ.

Цзян Сюэнин между тем спокойно вспоминала, что в прошлой жизни в это время еще не была знакома с Чжан Чжэ и не обращала внимания на Яо Си. Однако теперь той лучше не плести интриг у нее перед носом. Иначе вторая барышня, пожалуй, не стерпит.

Глава 24. Особое отношение

Все двенадцать кандидаток собрались у ворот. Сяо Шу, без сомнения, негласно была главной среди них. Стоило дочери Чэн-гуна подойти, как все взгляды обратились на нее: помимо зависти, в них читались покорность и страх.

Пока многие спешили ее поприветствовать, она отвечала вежливым кивком каждой по очереди, не делая различий. Только заметив Цзян Сюэнин, слегка улыбнулась. Та еще не успела выразить свое почтение, а Сяо Шу уже склонила голову в знак приветствия. Дружелюбный жест с оттенком негласного одобрения польстил бы любой барышне, но только не Цзян Сюэнин. Она сразу подметила во взгляде напротив тень высокомерия, свойственного людям с врожденным чувством превосходства. Кивок был не жестом равного к равному, а знаком того, что старшая дочь Чэн-гуна сочла Цзян Сюэнин достойной мимолетного внимания, раз уж та приглянулась старшей принцессе. Не более.

Сяо Шу всегда была такой. Родилась в блеске и славе. Все, о чем прочие только мечтали, имела с детства. Она редко не получала желаемое, поэтому взирала на мир бесстрастно и невозмутимо и даже при императорской семье держалась с неповторимым достоинством. Если человек не представлял угрозы, Сяо Шу хранила спокойствие и не сердилась ни на какие грубости. По ее убеждению, все стоящие ниже не заслуживали диалога. Огрызаться она начинала, только если чувствовала – перед ней равный противник.

Цзян Сюэнин уже имела дело с Сяо Шу в прошлой жизни. Поначалу будущая императрица старалась радовать супруга, и пусть тот не питал к жене настоящей привязанности, но ведь мужчинам приятно, когда красивая женщина старается угодить. Поэтому Шэнь Цзе ей благоволил. Однако, стоило ему взойти на трон, а Цзян Сюэнин стать императрицей, как цель оказалась достигнута и ей расхотелось продолжать игру.

Вскоре в гарем вошла Сяо Шу. Супруга позволяла наложницам бороться за внимание мужа, не возражала, когда тот отдыхал в покоях новенькой, себя заботами о нем не утруждала и жила в свое удовольствие, распоряжаясь печатью императрицы. Так продолжалось до того дня, пока дочь Чэн-гуна не забеременела. Тогда император возвел ее в ранг хуангуйфэй и наделил правом распоряжаться Шестью дворцами.

Тут-то Цзян Сюэнин встревожилась. Хотя, точнее, рассердилась. Оказалось, что титул императрицы вовсе не обеспечивает пожизненного превосходства. Рано или поздно в гареме найдется ловкая соперница, особенно если в него попал некто вроде Сяо Шу – девушка родом из могущественного рода, с поддержкой семьи, умная, гордая, привыкшая к первенству. Такая не удовлетворится положением наложницы и