Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

тёмная властная бездна, пробудившаяся в момент гнева, легко загасила его. А мужчина ей помог! Поцелуи искрами рассыпались по животу, и Лирка, тихо ахнув, выгнулась им навстречу. Риш ненадолго приподнялся и одним рывком стащил с неё и штаны, и портки, и, не успела Лирка хоть как-то отреагировать, принялся целовать её бёдра, их нежную внутреннюю часть. Прикусывать кожу, пахнувшую травяным мылом, проминать напряжённые мышцы и с удовольствием прислушиваться к сдавленным стонам и тихим вздохам. И постепенно подбираться выше и выше.

Когда горячие губы накрыли её прямо между ног, Лирка ахнула и изумлённо распахнула глаза.

— Нет! — ломко выдохнула она и вцепилась пальцами в волосы мужчины. — Нет… нельзя…

Риш слегка приподнял голову, и Лирка увидела хищно светящиеся глаза.

— Ты же позволила, — горячее дыхание овеяло кожу, и мужчина, высунув язык, коснулся им самого чувствительного и напряжённого места.

— Я… не думала, что это прямо… там… В-выше…

— Правда? — Риш опустился ниже, накрыл губами влажное тепло между её ног и провёл языком. А затем немного отстранился и поинтересовался: — Мне прекратить?

Лирка уже не держала его за волосы и впивалась побелевшими пальцами в одеяло. Проснувшееся тело, столько лет терпевшее воздержание, требовало ласк. Нет, она не чувствовала стыда. Только то, что происходящее не очень правильно. Но… Он, этот мужчина, ведь знает, что делает? Если он это делает, значит, целовать так тоже можно.

И она, ничего не ответив, просто откинулась назад. И тут же вскрикнула, когда мужские губы прижались куда увереннее, а язык стал вести себя значительно наглее, проникая прямо туда, в самую глубину. Лирка растерянно и ломко ахнула, сжала задрожавшие бёдра, а затем и вовсе закрыла рот руками. Пугливо посмотрела на закрытое окно, вспомнила, что не убрала печать молчания и та всё должна действовать, и вновь уплыла в марево возбуждения.

О, Тёмные, разве так можно? Упругий и горячий язык показывал, что очень даже можно. Он бесстыдно-откровенно проникал внутрь, скользил по коже снаружи, а губы смыкались на ужасно чувствительном местечке между складками. Было так хорошо, что от низа живота по всему тело расходились судороги, лежать спокойно не было никаких сил, и она крутилась, словно пыталась вывернуться, напрягалась и выгибалась, упираясь бёдрами в широкие плечи.

— Может, мне всё же прекратить? — Риш отстранился и с улыбкой поцеловал подрагивающую внутреннюю сторону бедра.

— Да почему ты так много болтаешь? — в отчаянии простонала Лирка.

Она чувствовала, что освобождение от сладостного напряжения близко, и промедление вызвало ярость. Но стоило рассмеявшемуся мужчине вновь поцеловать её… О, да, эти ласки были именно поцелуями! Глубокими, жаркими, ужасно неприличными, но совершенно правильными. И когда язык в очередной раз скользнул внутрь, мягко огладил нежные стенки, напряжение между бёдрами достигло предела, и Лирка со слабым вскриком дёрнулась и судорожно сжала ноги. Тело скрутило в удовольствии, и женщина, извернувшись, уткнулась щекой в одеяло и стиснула его в пальцах. Перед глазами вспыхнули цветные круги, дыхание застыло в груди, а затем вырвало короткими, почти плачущими выдохами. По ногам к коленям хлынуло тепло, и тело, избавившееся от напряжения, вдруг стало лёгким-лёгким и слабым-слабым. Стало так хорошо, будто не существовало больше никаких проблем и отпустили все тревоги.

Риш приподнялся, свёл ослабевшие ноги Лирки вместе и вновь опустился сверху, но уже так, чтобы их лица были напротив друг друга. Женщина растерянно-осоловело посмотрела на него и вдруг слабо улыбнулась. Риш улыбнулся в ответ. Он ждал, что вот сейчас она наконец придёт в себя, смутится и побежит прятаться за Ирреса. Но блаженная расслабленность не спешила её покидаться, и он наслаждался выражением её лица.

— Хорошо я целуюсь? — лукаво прищурившись спросил он.

— Хорошо, — неожиданно честно ответила Лирка.

И посмотрела вниз. Там что-то очень горячее мазнуло её бедро.

— Да, мне бы тоже не мешало помочь, — наигранно печально протянул Риш.

Он не надеялся на помощь. Скорее уж Кая опомнится и бросится прочь, оставив его самостоятельно разбираться с проблемой.

Но она не спешила отводить взгляд. И на её лице не было ничего кроме заинтересованности. А когда она наконец подняла глаза на него, Риш почувствовал, как узел возбуждения внизу живота скручивается ещё сильнее.

Она не собиралась сбегать.

Более того, её бедра дрогнули и начали расходиться в стороны.

— С ума сошла⁈ — зарычал Риш, стискивая её ноги коленями. — Я ведь не остановлюсь! Перед тобой не праведник.

Лирка прищурилась и слегка приоткрыла рот. Высунула язык и кончиком сперва коснулась нижней губы, потом верхней, провокационно улыбнулась и, согнув ногу в колене, прижалась к его паху.

— Ах ты… — Риш застонал и почти сразу перешёл на несдержанное рычание. — Не смей потом винить меня!

И поцеловал нахально улыбающиеся губы.

Лирка с готовностью ответила. Тьма внутри торжествовала. Этот мужчина не смог устоять перед ней, сдался. Что он хотел? Взять её? О нет, брать тут будет она! Он уже подтвердил, что слаб перед ней. И она завоевала его своей силой. Тем, что она сильна, упряма и не поддаётся ему. Он заметил её потому, что она достойный противник. И проиграл первым.

Риш оторвался от её губ и осыпал шрам на щеке женщины поцелуями-укусами. Как же давно он хочет искусать эту метку, до зуда в дёснах! Облизать, заставить Каю смущённо прятать от него лицо, прикрывать мнимое уродство ладонями. Но та ничуть не смущалась. Изгибала свою прекрасную длинную шею, подставлялась под поцелуи и чуть ли не мурчала от удовольствия. Голову срывало от темперамента обычно сдержанной и неэмоциональной пташечки. Он знал, что за этой маской скрывается настоящий огонь, знал, чувствовал и жаждал добраться до него. И теперь с жадностью целовал это пламя, ласкал его руками, губами и языком, тихо нашёптывал на ухо какие-то бессвязные слова, распаляя её и себя ещё больше.

Где-то на самом краю сознания пульсировала здравая мысль, что он торопится, стоило бы подождать, стоило бы приручить Каю к своим объятиям чуть дольше, чтобы наутро она, опомнившись, не сбежала от него. Но как можно держаться, когда она сама соблазняет? О, как часто его соблазняли женщины! Но их чары сравниться не могли по силе с сокрушающим призывом от любимой женщины.

Риш дёрнул лиф, задирая его вверх, и Лирка подняла руки, позволяя стащить его с себя.

— О, боги, какая прекрасная, — Риш с горячим вздохом припал к левой груди, поцеловал едва заметный шрамик, зло зарычал на татуировку, которая столько времени скрывала от него восхитительный запах настоящей Лирки, и припал к нежной коже нежными, дразнящими укусами.

Ладонями поднырнул под спину женщины,