Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

Что она творит?

Уже натворила и что-то творит дальше?

Проснувшись ночью из-за вернувшегося в дом Ирреса, она не сразу смогла поверить, что произошедшее не сон. Ей уже снилось что-то такое, не столь яркое и волнующее, но тело постепенно брало своё и заявляло, что у него оказывается есть кое-какие желания. Хайнес виноват! Отирался постоянно рядом, всякие намёки делал, спал в обнимку, грудь свою напоказ выставлял. Вот она чего-то такого и захотела. А ночью? Разозлил её, а в злости она никому уступать не умела. Никому и ни в чём. Соблазнять её решил. Ха! Соблазнять — дело нехитрое. Это и она умеет. Правда, примеры все как один неважные. Вокруг неё-то обычно крутились мужчины грубоватые и прямые, тонко играть в любовь не умеющие. С кого ей ещё пример брать, как не с Ёриха, который пальцы в волосы и сразу к губам? Сколько раз он на глазах Лирки вот так лип к женщинам, с которыми связь имел.

Нет. Лирка устало вздохнула и, зачерпнув воду в ладони, хорошенько омыла лицо и зудящую шею. Нет, не в Ёрихе дело и других плохих примерах. Чего лукавить? Прекрасно же помнила, как хотелось забрать и подчинить этого наглого мужчину. Злить её захотел. Думал, раз хайнес, то всё может, всё ему подвластно? А она ведь в ярости вообще авторитетов не призвала. Мало того, презирала статусы и титулы, считая, что больно их обладатели надеялись на ту невидимую защиту, которую давало высокое положение. Но она же невидимая! На что они надеются?

Лирка тряхнула головой, сообразив, что в размышлениях ушла уже вообще не туда. Сама виновата. Никогда не считала свою необузданность в ярости проблемой. Не так уж часто выходила из себя, да и с высокопоставленными оборотнями дело имела редко. И вот теперь пожалуйста! Напала на самого хайнеса, почти принудила. Ох, вот если первый раз нельзя было сказать, что она его соблазнила, то в этот раз именно так и было. Страшно представить, как Иррес отреагирует. Его ядовитые слова почти одиннадцатилетней давности запомнились лучше, чем сама ночь. У Лирки внутри всё сжималось при мысли, что он опять скажет что-то такое в сердцах. И чувствовала себя юной девицей, отдавшей честь первому встречному красавцу.

Но хайнес тоже молодец! Такой опытный, а сладить с ней не смог. Хотел обождать, как же! Ничего он не хотел, точнее, хотел, но точно не ждать. Хотя чего от него-то ждать? Он свои намерения не скрывает, сожалеть ему точно не о чем. Это она…

О боги, да сколько можно думать об одном и том же? Лирка намылила мочалку и начала с яростью отдраивать тело. В злости дёрнула печать, прилипшую к голени, и помянула ту злым словом. Вот почему ночью дрянь эта даже не шелохнулась? Могла бы и немного поползать, чтобы она, Лирка, опомнилась. Потом долго пыталась оттереть пятна на бёдрах, пока наконец и не сообразила, что их не смыть.

Вот же!

Хотя ну чего она страдает? Ну случилось. Ну очень хотелось. На неё кто-то, кроме неё самой, в обиде? Нет же. К чему-то обязывает? Мужчин вот не обязывает, почему её должно? Всё хорошо?

Шани блаженно заурчала, и на миг тревога стихла.

Но только на миг.

Как же она усложнила себе жизнь.

Но как же приятно её усложнять…

Лирка оторопело распахнула глаза, не веря, что эта мысль появилась в её голове. Но мысль именно её, уж это она отличить могла.

Врать смысла нет. Усложнять себе жизнь очень даже приятно. И чего скрывать, именно сейчас хотелось усложнить ещё сильнее. Может, пойти сказать Ирресу, а уж он-то постарается, чтобы она больше не думала об усложнении? Нет. Лирка содрогнулась. Надо самой справляться.

Ладно, произошло и произошло. Злиться на себя смысла уже нет. Теперь только расхлёбывать последствия. А какие они будут — ещё не известно. Вдруг хайнес теперь решит, что и жениться нет никакой необходимости и… Лирка сглотнула, вставший в горле ком. Да что с ней такое?

Разозлившись, она зачерпнула холодной воды и плеснула себе на голову.

Хайнес ждал её у дверей. Стоял, прислонившись спиной к стене и сложив руки на груди, и, прищурившись, смотрел на вымытую голубизну неба. Только дверь скрипнула, и на Лирку уставились яркие на фоне белого лица глаза, и женщина чудом устояла на пороге, а не спряталась внутри. В животе ухнуло, и заворочалось предательское возбуждение. А когда мужчина ещё как кот облизнул верхнюю губу, оживилась Шани.

Помнѝ медведя. Ну давай. Пойди понюхай его такого вкусного, погладь и помни, чтобы эта старая шкура, подсматривающая из окна, знала, кому он принадлежит. Лирка недовольно зыркнула на соседку, и та мигом спряталась за занавеску. Воровато осмотревшись, Лирка увидела хвост Ирреса, торчащий из травы на другом конце маленького дворика, и малость осмелела.

— Наш наивный друг пока ничего не понял, — утешил её Риш. — Но в неведении долго не проходит. Стоит ему один раз вернуться к тебе, и все мысли станут явными.

— Я умею держать мысли при себе, — не согласилась Лирка. — Если вы не проболтаетесь…

— А почему я должен молчать? — ноздри Риша негодующе дрогнули. — Мы не совершили ничего плохого.

— Но и хвастаться этим не стоит, — прошипела Лирка, опасливо косясь на хвост Ирреса. — Что такого произошло? — щёки предательски погорячели. — Как будто что-то значимое. Мы были расстроены и… — она старательно вспоминала оправдания Ёриха после его очередного загула. — И как будто у вас было мало подобных ночей? Ну сорвались. Не первый же раз, — Лирка быстро посмотрела на мужчину и тут же отвела глаза.

Боги, да всё его тело сплошная улика! Это ж зачем… почему… За что она его так⁈ И как Иррес ещё не приметил эти тёмные, на сажу похожие пятна?

— Подожди, — Риш прищурился в нехорошем предчувствии, — предлагаешь не воспринимать это серьёзно?

— Да, — облегчённо выдохнула Лирка, но посмотреть в ответ не решилась.

— С ума сошла⁈ — рассердился хайнес.

— С чего бы! — огрызнулась в ответ магичка. — У вас же с другими женщинами так было? Почему у нас так не может быть?

— Ты мне сейчас ещё про карму заверни! — в сердцах выдал Риш.

— Про что? — растерялась Лирка.

— Чего вы опять начали? — башка Ирреса с чутко вздёрнутыми ушами вынырнула из травы. — Хватит на неё наседать.

— Ты бы сам голос поумерил, тыквенная башка, за калиткой только тебя и слышно, — из-за угла дома неторопливо вышла бабка Ехи. — Опять что-то не поделили? И как жить вместе собрались,