Печать Безумных. Белое и Чёрное - Екатерина Ивановна Гичко

— Я тут причём? — обиделся Иррес. — Это они с Лиркой поругались. Я вообще пошёл на такие уступки, дал им волю болтать наедине сколько надо, а они пособачились.

Широкие ноздри бабки раздулись, и она цепко посмотрела на Лирку. Та побелела и испуганно затрепетала ресницами. Суровый бабкин взгляд переместился на недовольного хайнеса, и старуха задумчиво пожевала сморщенными губами.

— Иди, девка, на стол собери. Я вам потрапезничать принесла. И тебе хвостатый кое-что приволокла.

Лирка бросила на бабушку быстрый благодарный взгляд и поторопилась смыться.

— Крепись, хвыба, — хмыкнул Иррес, сообразив, что Сильнейшего ждёт серьёзный разговор.

Речь бабка сразу не завела. Молча поманила Риша за собой на дальний край двора. Опёрлась локтями на забор и уставилась на кромку леса.

— Что, поторопился, Сильнейший? — наконец спросила она.

— Меня соблазнили, — брать всю вину на себя после заявления Лирки Риш не хотел.

— А, — понимающе выдохнула бабка. — Но приветить всё равно отказывается? Ну чего зубами скрипишь? Девка молодая, в самом соку. Ну потребно её телу было. Хорошо, что тобой попользовалась, а не кем-то другим.

— Да пусть пользуется! — сердито выдохнул Риш. — Бегать от меня чего теперь?

— Ну так прошлый раз она убёгла? Убёгла. Удачно? Ещё как! Так чего бы ей и теперь не бегать, коли тогда помогло? Ты не напрягайся прежде времени. Куда ей теперь? Ханёнок у твоего семейства, а она от него никуда. Бегать будет, как тёлка на привязи: круг намотает, побрыкается, может, боднёт пару раз.

— А я, может, хочу, чтобы она бегала вокруг не потому, что сыном привязана, — мрачно ответил Риш.

— Ну так привязывай к себе. Чего ты, бабскую натуру не знаешь? Примани её тем, что самое важное для женщины. Так, чтобы она тебя сутью своей приняла. Она ж чего бегает? Она ж…

— Боится, вот и бегает, — перебил бабку Риш. — Опасность чует, вот и пытается найти место, где схорониться и без потерь переждать опасность.

— Сам всё и понимаешь, — одобрительно проворчала старуха. — Чего тогда шугаешь ещё больше?

— У меня вообще-то тоже сердце рвётся, не каменный, — с досадой отозвался Риш. — Вы бы лучше внучке своей мораль почитали, чем мне!

— А ей-то чего читать? Кажись, плохого ничего не учудила, — бабка хитро прищурилась. — Не мне, грешнице, девке выговаривать за то, что мужика ей захотелось.

— Да, на это у неё Иррес есть, — повеселел Риш.

Услышав шаги в сенях, Лирка напряглась, но хайнес прошёл мимо и даже не посмотрел на неё. Следом, шаркая и причитая о больной спине, вошла бабка и умостила костлявый зад на скамье.

— Ты б хоть поел, Сильнейший, — попеняла бабушка Ехи хайнесу, который скрылся в дальней комнате.

Жуткий хруст заставил Лирку подпрыгнуть. Иррес высунул башку из её спальни.

— Эй, хвыба, там нам дом решил сломать? Учти, при заставе я жить не буду. Там стены холодные. Эй, ты зачем?..

Риш вышел из комнаты, волоча за собой плетённый край гнезда.

— Нечего тут чужому гнезду делать, — ответил он, проходя мимо. — Своё хочу.

Лирка помнила слова Саврия о том, что хайнес лечит нервы плетением гнёзд.

Видимо, в этот раз нервы у него совсем истрепались.

Он разломал гнездо, стоящее в дальней комнате, вымел весь сор и ушёл.

Лирка сперва порадовалась. Есть время успокоиться, вновь найти утерянную невозмутимость и встретить хайнеса уже собранной и спокойной. Но уже через час начала нервничать, а ещё через полчаса пошла на улицу искать кого-нибудь из охранителей. За ней же кто-то смотрит? Но увидела Сильнейшего, топающего от ближайшей рощицы с охапкой тонких жердей. Сбросив их во дворе, мужчина вновь ушёл. Приставать с расспросами Лирка не рискнула и вообще решила пока не трогать хайнеса, а то он, кажется, разозлился после их разговора. Приготовила обед и ушла к бабушке проведать Исешку.

Брат чувствовал себя прекрасно, даже напрашивался помочь по хозяйству, но у бабки в хозяйстве был полный порядок и помощь «полудохлого лиса» ей не требовалась.

Вернувшись домой, Лирка обнаружила нетронутый обед и внушительную гору жердей и веток. Рядом с помывочной стояла лохань, в которой размокали прутья, а у крыльца в двух вёдрах лежал мох. Подготовительная работа впечатляла.

От ужина хайнес не отказался, но ел быстро, торопился, будто опаздывал. Глаза странно горели, движения были дёргаными, и Лирка чувствовала, что именно сейчас у мужчины напряжены все его птичьи инстинкты.

Поев, он сразу приступил к работе, и избёнку наполнил хруст сгибаемых для огромного гнезда жердей. И уже через час у гнезда появилось дно. Работа завораживала, и Лирка, присев на скамью в большой комнате, украдкой посматривала, как гнутся ветви, как напрягаются в усилиях мужские руки и как растут борта плетения.

— Вот хочется тебе заниматься ненужной работой? — ворчал Иррес. — Мы же улетим и оставим его здесь. Не потащишь же ты его с собой? Птицы на себе дом не носят.

— Хорошо выходит? — Риш с улыбкой осматривал дело рук своих и будто не слышал духа.

— А чего у тебя здесь так низко?

Лирка тоже обратила внимание, что с одной стороны борта гнезда вообще не поднимались, а по бокам плетение округло изгибалось.

— Здесь будет вход.

Вход?

Сердце Лирки дрогнуло, и она широко распахнула глаза. Внутри натянулась струна напряжённого ожидания. Заворочалась озадаченная Шани. Зашевелилось что-то глубоко инстинктивное. Пальцы нервно впились в столешницу.

Когда гнездо выросло на локоть от пола, на улице уже наступила глубокая ночь, а заворожённая Лирка переместилась ближе к комнате и, усевшись на пол, смотрела, как гнездо всё больше и больше обретает очертания берлоги. Да, именно берлоги. Вот она, куча валежника, а вот тут округлая дыра, через которую можно забраться внутрь и спрятаться от всего мира.

— Лирка, — позвал Иррес, — с тобой всё хорошо? Не трогай её, — господин Наэш поспешил вмешаться, — она в порядке. Это проявление инстинктов, всё прекрасно. Да какое прекрасно? Ты посмотри на её лицо?

Риш отвлёкся от работы и обернулся. Лирка сидела на полу в какой-то сажени от него среди обломков, коры и всякой древесной трухи и смотрела на строящееся гнездо широко распахнутыми глазами, в которых сияло напряжённое ожидание. Как у ребёнка, который надеется получить подарок, но не знает, получит ли его.

— Хочешь внутрь? — Риш мягко улыбнулся. — Оно же ещё не доделано.

Лирка просто посмотрела на него. Она не молила, в её взгляде не было страха. Только неверие в то, что она может получить подарок, и надежда, что он всё же ей достанется.

— Можешь опробовать, — Узээриш слегка посторонился.

— Я? —