Сестра Солнца - Юдит Готье

«Если бы принц не стоял возле меня, я поклялся бы, что эта голова снята с его плеч», – говорил про себя пораженный Райден.

Нагато, потрясенный горем, нервным движением схватил матроса за руку.

– Мой бедный Садо! – пробормотал он. – Ты остался мне предан до смерти, как обещал!

Иэясу, нагнувшись, жадным взором всматривался в голову, лежавшую у него на коленях.

– Это он! Это он! – говорил старик. – Наконец-то он побежден и умер – тот, кто так часто оскорблял меня и всегда избегал моей мести! Да, ты здесь, неподвижен, страшен. Ты, которого женщины, вздыхая, провожали взглядом, которому мужчины завидовали втихомолку, стараясь тебе подражать. Ты еще бледнее, чем был обыкновенно, и, несмотря на презрительное выражение, которое еще сохраняют твои черты, ты уже никого не будешь презирать; твой взгляд не встретится более с моим, как меч с мечом; ты мне не станешь больше поперек дороги. У тебя было благородное сердце, великий ум, признаюсь в этом; но, к сожалению, ты не сумел понять, насколько мои замыслы были бескорыстны и полезны стране. Ты служил пропащему делу, и я должен был погубить тебя.

– В самом деле! – пробормотал Райден.

Гонец рассказал, как произошли пленение и казнь князя.

– Его обезоружили! – вскричал Иэясу. – Ему не позволили самому покончить с собой?

– Нет, господин, его обезглавили живого, и до последней минуты, пока не скатилась его голова, он не переставал поносить своего победителя.

– Тоза усердный слуга, – сказал Иэясу с оттенком иронии.

– Это подлец, – пробормотал принц Нагато. – И он жестоко поплатится за свое преступление. Я отомщу за тебя, храбрый Садо.

– Как холодна смерть! – сказал Иэясу, руки которого озябли от прикосновения к омертвелой коже.

Он передал голову Садо одному из вождей, стоявших возле него.

– Тоза может просить у меня чего хочет, – прибавил он, обращаясь к посланному. – Я ни в чем не откажу ему. Но где же другой гонец? Что он нам скажет?

Второй гонец подошел, в свою очередь, и распростерся на земле.

– Еще добрая весть, господин, – сказал он, – твои солдаты взяли Фузими и хотят напасть на Киото.

Услышав эти слова, принц Нагато, который все еще не выпускал руки Райдена, сжал ее с такой силой, что тот чуть не вскрикнул.

– Нападение на Киото! Что это значит? – прошептал с ужасом принц.

– Если так, – сказал Иэясу, потирая руки, – то война скоро кончится. Как только мы завладеем микадо, Осака падет сама собой.

– Нужно выйти отсюда, – сказал принц на ухо Райдену.

– Иэясу как раз отпускает гонцов, – сказал Райден.

В ту минуту, когда подняли драпировку, закрывавшую вход в палатку, красное зарево осветило лес.

– Что это такое? – спросил Иэясу.

Несколько вождей вышли из палатки узнать, в чем дело. Огромное пламя поднималось со стороны моря; ветер раздувал его и доносил треск горевшего дерева.

– Что может гореть на этом взморье? – говорили в толпе.

– Там нет деревни.

Наконец пришли вести.

– Это лодки, – сказал кто-то.

– Наши лодки! – прошептал со вздохом Райден. – Хорошо, нечего сказать!

– Неизвестно, откуда они взялись, их вдруг увидели выкинутыми на берег.

– Много ли их?

– Штук пятьдесят. К ним подошли, они были пусты. Эти большие барки, хорошо снаряженные, показались подозрительными.

– Они напомнили о Сумиеси.

– Тогда их подожгли. Теперь они весело пылают.

– Какое несчастье! Какое несчастье! – бормотал Райден. – Наши славные барки! Что мы будем делать?

– Тише, постараемся уйти отсюда, – сказал принц.

– Пожалуй, это будет труднее, чем войти сюда.

Они заметили, что были свободны в лагере и что никто не обращал на них внимания; они удалились, ища выхода.

– Они нападают на Киото, а я здесь! – говорил принц, которым овладело чрезвычайное волнение. – Наш флот уничтожен: нужно бы иметь двести лошадей, а где их взять?

– Здесь в них нет недостатка, – сказал Райден. – Но как ими овладеть?

– Мы вернемся с товарищами, – сказал принц, – заметь, как они привязаны.

– Очень просто, за узду к стволам деревьев.

– Насколько я могу разглядеть в темноте, они стоят позади палаток группами, от пяти до шести лошадей в каждой.

– Да, господин.

– Их надо будет взять.

– Мы исполним твое приказание, – сказал Райден, – хотя это, быть может, невозможно.

Они дошли до опушки леса, до того места, откуда вошли в лагерь. Сменяли часовых, и тот, который пропускал гонцов, узнал их.

– Вы уже уходите? – сказал он.

– Да, – отвечал Райден, – мы несем приказания.

– Счастливого пути! – сказал солдат. И он сделал знак сменившемуся, чтобы он их пропустил.

– Ну вот, нас почти выгнали, – сказал Райден, когда они вышли на равнину.

Принц шел быстро. Скоро они достигли хижин. Все матросы были на ногах, в страшном отчаянии. Они бросились навстречу принцу.

– Господин! Господин! – кричали они. – Наши барки сгорели. Что мы будем делать?

– Ваше оружие при вас? – спросил Нагато.

– Конечно, у нас есть сабли и ружья.

– Ну хорошо! Теперь надо доказать мне, что я не ошибся, рассчитывая на вашу храбрость. Нужно совершить геройский подвиг, который может стоить нам жизни. Мы проникнем в лагерь Иэясу, вскочим на его лошадей и помчимся по направлению к Киото. Если мы не умрем, то будем в священном городе до восхода солнца.

– Отлично! – сказал Лоо. – Пойдем в лагерь Иэясу, у меня есть свой замысел.

– Мы готовы следовать за тобою, – сказали матросы. – Наша жизнь принадлежит тебе.

– Впрочем, лагерь плохо охраняется, – сказал принц. – Предприятие, по всей вероятности, удастся: шум ветра в деревьях заглушит наши шаги. Мы, может быть, пройдем. Одно огорчает меня: у нас не хватит времени украсть голову доблестного слуги, умершего за меня, чтобы похоронить ее с почестями, которых она заслуживает.

– Какую голову? – спросил тихо Лоо Райдена.

– После скажу тебе, – шепнул матрос.

– Разделимся, – сказал принц, – нас труднее будет заметить; если нам суждено встретиться, то мы увидимся по ту строну леса. Да хранят нас ками.

Матросы рассыпались и мгновенно исчезли в густой темноте. Лоо остался возле Райдена. Он расспрашивал его обо всем увиденном в лагере. Узнав, что ему было нужно, мальчик убежал и двинулся вперед. У него был план, и даже два, с тех пор, как он узнал историю отрезанной головы. Он решился похитить ее и потом отомстить за поджог лодок. Для него проникнуть в лагерь незамеченным было шуткой. Походка у него была тихая, как у кошки, он умел прыгать, красться, ползти на животе, не колыхнув ни одной травинки: он не разбудил бы даже сторожевой собаки.

Огоньки лагеря служили для Лоо путеводителями; он бежал прямо к опушке леса; он хотел войти первым, но почти натолкнулся на часового и лег на живот. Когда часовой