Сестра Солнца - Юдит Готье

из крепости. Взволнованный, он ходил там день и ночь и, казалось, с беспокойством искал чего-то. В особенности ночью, в сопровождении одного только своего сына Даискэ, которому было всего шестнадцать лет, он без устали блуждал вдоль первой стены.

Часовые, видевшие, как он ходил взад и вперед с сыном, который нес фонарь, ничего не понимали в его поведении и думали, что генерал сошел с ума.

По временам Йокэ-Мура бросался на колени и прикладывал ухо к земле.

Даискэ задерживал дыхание.

Однажды генерал быстро вскочил, сильно взволнованный.

– Неужели это моя кровь шумит у меня в ушах? – сказал он. – Мне что-то послышалось. Послушай, сын мой, и посмотри, не ошибся ли я.

Мальчик стал на колени и в свою очередь приложил ухо к земле.

– Отец мой, – сказал он, – я ясно слышу отдаленные глухие и правильные удары.

Генерал снова стал слушать.

– Да, да, – сказал он, – я также хорошо слышу их. Это удары кирки о землю. Вот здесь! Они не уйдут от нас: мы спасены от ужасной опасности!

– Что это такое, отец мой? – спросил Даискэ.

– Что это такое! Солдаты Иэясу занимаются устройством подземного хода от лагеря, через город, овраги и до этого места.

– Возможно ли это? – вскричал Даискэ.

– К счастью, меня предупредил шпион о работе, которую они предприняли. Но никто не знал, где кончится подземный ход. Если б я покинул замок, как того хотел Фидэ-йори, мы бы пропали.

– Пора было открыть место, которое они выбрали, чтобы овладеть крепостью! – сказал Даискэ, продолжая слушать. – Они недалеко.

– Им еще на день работы, – сказал Йокэ-Мура. – Теперь, когда я знаю, где они, я буду наблюдать за ними. Но иди за мной, сын мой. Я только тебе хочу доверить такое поручение, которое нужно теперь исполнить.

Генерал возвратился во флигель, где он жил в крепости.

Он написал длинное письмо вождю, который командовал войсками, возвратившимися из Ямасиро. Его звали Аруфза: это был брат Харунаги. Йокэ-Мура давал этому начальнику необходимые указания для завтрашней битвы.

Кончив, он позвал крестьянина, который дожидался в соседней комнате.

– Он знает место, где начинается подземный ход, – сказал Йокэ-Мура своему сыну. – Когда придет время, он проведет туда войска. Ты отправишься с ним. Постарайся, чтобы тебя никто не увидел. Ты отнесешь это письмо Аруфзе и скажешь ему, чтобы он точно исполнил мои приказания и последовал за этим проводником. Будь осторожен и ловок, сын мой! До лагеря Аруфзы легко дойти; но помни, что нужно пройти туда незамеченным, чтобы не дать повода к подозрению шпионам, которых Иэясу, без всякого сомнения, имеет среди нас. Как только ты придешь, отправь ко мне гонца.

– Я сейчас же отправляюсь, чтобы воспользоваться темнотой, – сказал Даискэ. – Через несколько часов, отец, ты будешь иметь вести обо мне.

Молодой человек ушел со шпионом.

Как только настал день, Йокэ-Мура пошел приветствовать сегуна.

Фидэ-йори принял его холодно. Он был недоволен генералом, не понимая его бездействия.

– Йокэ-Мура! – сказал он ему. – Только моя вера в твою храбрость и твоя преданность мешают мне приказать тебе немедленно начать атаку. Вот целых три дня потеряно. Что же ты делаешь? Почему ты так медлишь?

– Я не мог начать раньше, чем нашел то, что искал, – сказал Йокэ-Мура.

– Что это значит? – вскричал сегун в страшном беспокойстве.

В свою очередь, он подумал, не сошел ли генерал с ума. Он посмотрел на него: лицо воина выражало покойную радость.

Сегун опустил голову. «Он положительно сошел с ума», – подумал Фидэ-йори.

Но Йокэ-Мура ответил на его мысль.

– Подожди до завтра, прежде чем осуждать меня, – сказал он, – и не беспокойся, господин, если ты услышишь шум сегодня ночью.

Сказав это, он удалился и пошел отдать приказание своим солдатам.

Он выслал из города две тысячи человек, которые пошли расположиться лагерем на холме, в виду врага.

– Готовятся к нападению, – говорили в Осаке.

Народ занял холмы, башни, все возвышенные места.

Сам Фидэ-йори поднялся, с несколькими придворными, на последний этаж большой башни Золотых Рыб, в середине крепости.

Оттуда он видел вдалеке солдат Аруфзы, приблизительно восемь тысяч человек, а дальше блеск оружия и брони выдавал врагов, расположенных лагерем около маленького лесочка. На море, в бухте кончала снаряжаться военная эскадра. Улицы города, перерезанные каналами, подобно голубым лентам, заполнились боязливой толпой. Работы были прекращены; все находились в ожидании.

Войска не двигались.

Фидэ-йори устал смотреть, глухое раздражение начинало подниматься в нем. Он спросил Йокэ-Муру.

– Генерала невозможно найти, – сказали ему. – Его армия вооружилась и готова выступить по первому знаку, но до сих пор только две тысячи человек покинули крепость.

Наконец, к вечеру, враги заволновались. Они двинулись к городу. Солдаты Йокэ-Муры, расположенные на холме, тотчас ринулись вперед. Блеснул огонь, битва началась. Враги были многочисленны. При первой стычке они отбросили войска сегуна.

– Почему Аруфза не двигается? – говорил сегун. – Что это, измена? Я, право, не понимаю, что происходит.

В башне послышались многочисленные торопливые шаги, и вдруг на площадку вышел Йокэ-Мура.

В руках он держал большой пук рисовой соломы. Люди несли за ним хворост.

Генерал быстро отстранил придворных и даже сегуна. Он устроил огромный костер, потом поджег его.

Вскоре взвилось пламя, светлое, блестящее. Его зарево осветило башню и помешало видеть долину, охваченную сумерками.

Йокэ-Мура, свесившись через перила, заслонил глаза рукой и старался разглядеть в темноте. Он заметил движение армии Аруфзы.

– Хорошо, – сказал он.

Он быстро спустился, не отвечая на многочисленные вопросы, которыми осаждали его со всех сторон, и стал недалеко от того места, где должен был кончиться подземный ход. Он должен быть окончен, так как уже с середины дня стук кирки прекратился. Оставили только небольшую часть земли, которую надо было пробить в последнюю минуту.

Вечером генерал стал прислушиваться, и вскоре он услышал глухой шум шагов. Враг вступил в подземелье. Тогда-то Йокэ-Мура зажег этот огонь на башне. По этому знаку Аруфза должен был двинуться и напасть на врага с другого конца подземного хода.

Наступила полная ночь. Йокэ-Мура со своими солдатами ждал в глубоком молчании.

Наконец послышались тихие удары. Стучали осторожно, чтобы производить как можно меньше шума.

Генерал со своими солдатами прислушивались, неподвижно стоя в тени. Они слышали, как падали куски земли, потом она рассыпалась, и можно было расслышать дыхание работающих.

Вскоре из отверстия показалась человеческая фигура. Она обрисовывалась на тени более черной, чем темнота. Фигура вышла, за ней следовала другая.

Никто не шевелился.

Они продвигались осторожно, оглядываясь со всех сторон. Дали выйти примерно полусотне человек, потом вдруг с дикими криками ринулись на них.

Они пытались укрыться в подземном ходе.