Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

известной автомобильной компании. Ирэн – шведка, светловолосая, спокойная, приветливая – занималась домом и воспитывала двоих детей. Два года назад она открыла здесь, в Шерхольмене небольшую начальную школу и даже преподавала там азы немецкого языка.

Гостей радушно встретили и заставили побыть два дня, показав все живописные окрестности. Немного потеплело, осенний воздух опьянял, багрово-зеленые леса среди скал отражались в прозрачной воде озера, и эта северная тишина дышала таким покоем, что не хотелось возвращаться в город.

- Да, здесь нет городской суеты,- помогая прислуге накрывать на стол, говорила Ирэн.- Зимой скучновато, но зато летом съезжаются дачники.

- А видели, какой у нас корт? – похвастался Георг.

- Придется летом приехать,- пошутил Дитрих.- Ирэн, скажи, зачем тебе эта школа?

- Ах, Пауль, - вздохнула хозяйка, ища взглядом бегавших под окном детей. Георг целыми днями работает. А это прекрасное занятие. Мне интересно, тем более, старший у меня там же, в школе. Линда, если желаете, можете завтра посетить кое-какие уроки.

Линда, конечно же, согласилась. А на второй день ее ждала еще одна приятная неожиданность. К хозяйке дома приехала ее давняя подруга, в которой Линда узнала свою попутчицу по морскому путешествию – Аннет Кагельман. Обе женщины очень обрадовались друг другу. Ирэн с улыбкой наблюдала эту встречу.

…Обратно в город они уже ехали вместе. Аннет жила на площади Сельгельсторг. Она тут же пригласила своих новых приятелей подняться к ней и познакомила с родителями и младшей сестрой. И так получилось, что Линде был дан первый урок шведского языка.

С того дня Линда раз или два в неделю стала ездить к своей новой приятельнице. Семья Менсваль занимала небольшую четырехкомнатную квартиру. Отец Аннет в молодые годы был известным портным, позже открыл свою мастерскую. Несмотря на кажущийся достаток, семья жила скромно. Там было тесно и шумно, но Линде нравилось у Аннет, нравились простые вечерние чаепития, нравился озорной четырехлетний малыш, который весело носился по комнатам. Как не хотелось потом Линде ехать домой, в свою пустую квартиру….

Однажды Аннет с сынишкой приехали к ней. Несмотря на небольшую разницу в возрасте, женщины сдружились. Аннет за этот месяц чуть пополнела и призналась подруге, что ждет ребенка. Как-то она показала Линде письмо мужа. Оно было бодрым и нежным, но Аннет не могла скрыть своей тревоги.

- Как мне страшно, Линда,- в отчаянии говорила она.- Зачем, зачем эта война? Ну зачем люди убивают друг друга?

- Успокойтесь, Анни,- утешала ее девушка.- Вам нельзя сейчас волноваться. Ваш муж все-таки врач. Все будет хорошо.

- Только бы он был жив… только был бы жив… Больше мне ничего не надо. Пусть израненный, искалеченный, но только был бы жив…

- Анни, не надо об этом думать.

- Да, да. Я знаю… Спасибо вам, Линда. Вы добрая, хорошая. Пусть хоть вас минует горе…

 

12.

 

Так проходили дни за днями. Был конец сентября. Пауль готовился к отъезду в Германию, много ездил по своим делам, но последние три дня он посвятил Линде. Они осмотрели то, что не успели осмотреть, побывали в Историческом музее, в Рыцарском доме и в Королевской резиденции. Пауль был доволен, что Линда подружилась с приятной ей женщиной, теперь он знал, что девушке не будет одиноко, когда он уедет.

Накануне отъезда Дитрих с Линдой были приглашены к Тирбахам на именины Ирэн. Был прекрасный ужин, веселая компания инженеров, друзей Георга. На Линду с интересом поглядывали мужчины, без конца приглашая ее танцевать. А она была в этот день особенно хороша в вишневом бархатном платье с белоснежным мехом на плечах.

Дитрих не отрывал от нее взгляда. Когда он пригласил ее танцевать и осторожно привлек к себе, странное новое чувство охватило его. Он вдруг понял, что завтра уедет и навсегда потеряет что-то очень близкое…

Линда почувствовала его волнение и удивленно взглянула на него.

- Что? – спросила она.

- Мне грустно покидать вас,- признался офицер.

- Грустно? Полно! Вы говорили, что еще не грустили из-за женщины.

- Вы не женщина…

- Кто же?

- Фея. Нимфа. Богиня, сошедшая с небес на землю.

- Не стоит меня обожествлять. Я рассержусь и превращу вас в оленя.

- Как Артемида Актеона? Нет! Вы не сделаете этого. У вас доброе сердце.

В город они приехали в полночь. У своего дома Линда подала Дитриху руку.

- Спокойной ночи, Пауль. До завтра. Я приду к пароходу.

- Позвольте мне подняться,- попросил Дитрих.- Я хочу поговорить с вами.

После некоторого колебания девушка пригласила его наверх. Медленно поднимаясь по ступеням лестницы, она с тревогой поглядывала на Пауля. Он был какой-то странный сегодня. Пожалуй, он много выпил.

Войдя в гостиную, Линда сбросила с плеч горжетку и предложила чаю. Пауль отказался. Он подошел к ней, взял за руки. Она не отняла рук, но строго спросила:

- Что вы хотели сказать мне?

- Линда, не знаю, как вы поймете мои слова… Я сам себя сейчас не понимаю. Почти три месяца мы были с вами вместе. Я только теперь понял, какими счастливыми были для меня эти дни. Мы вдвоем ездили, гуляли, говорили… Берлин, Штеттин, Стокгольм… Завтра я уезжаю, и мы никогда больше не увидимся…

Руки Пауля, сжимавшие пальцы Линды, дрожали, и сам он был совершенно не похож на себя. Линда растерялась, шагнула назад.

- Линда… милая Линда… Я не знаю, что со мной. Я не хочу обманывать вас, не буду клясться вам в любви, потому что я в нее не верю. Но я не хочу забыть вас… Вы – редкая, изумительная женщина… Черт возьми, это наваждение какое-то!

- Я не пойму, что вы хотите.

- Вас, Линда… Я хочу вас. Вы извели, вы измучили меня…

- Вы с ума сошли! Если вам нужна женщина, ступайте к Сюзанне!

- Сюзанна… Я знаю, я виноват перед вами. Простите, простите меня. Не гоните. Я совершенно потерял голову. Я изнемог, Линда… Будьте моей. И я уеду. Ни одна душа не узнает об этом.

- Вы понимаете, что говорите, Пауль?

- Линда… Я без ума от вас…

Он уже обнимал ее, Линда чувствовала на своем лице его горячее дыхание. Она упиралась ладонями в его грудь.

- Пауль, опомнитесь! Неужели даже имя вашего друга вас не остановит?

Офицер выпустил ее из своих объятий.

- Боже мой! – воскликнул он.- Но вы же свободная женщина! Вы должны быть