Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

В любой компании Сюзанна была в центре внимания и привыкла к этому. Она не блистала особенной красотой, но была, что называется, эффектной женщиной, с копной золотых вьющихся волос, одевалась модно, со вкусом и любила яркие туалеты. Поклонение мужчин она принимала как должное, и поэтому редкие визиты фройлейн Эрлих наносили удар ее самолюбию. Где бы не появлялась Линда, она очаровывала всех своей скромной красотой. Туалеты ее были просты и элегантны, а взгляд серых глаз казался чуть насмешливым. Мужчины ухаживали за ней, тщетно надеясь на взаимность. Сюзанна с Линдой бывала любезна, но, кажется, в душе радовалась, что г-жа Эрлих очень редко удостаивает ее своими посещениями.

Обе женщины в одной компании являли собой резкий контраст, трудно было сказать, кому из них принадлежало первенство. Одна – лукавая кокетка, не блиставшая особым умом, но полная веселья, задора, любившая поспорить по любому поводу, и другая – строгая, немногословная красавица.

Линда со всеми держалась дружески просто. Мужчинам, пытавшимся завязать с ней более близкое знакомство, она сразу давала понять, что это не будет иметь успеха. Единственным мужчиной, чьи приглашения она иногда принимала, был Артур Зиберт. Раза два он сопровождал ее в Оперу, изредка, когда бывал свободен днем, звонил и предлагал погулять.

Однажды ясным декабрьским днем они бродили по Королевскому парку. Линда, неторопливо поскрипывая меховыми ботиками по искристому снегу, думала о чем-то своем и невнимательно слушала Зиберта, который что-то рассказывал ей.

- Вы не слушаете меня, Линда! – укорил он девушку.

- Нет, нет, Артур,- отозвалась она.- Я слушаю. Вы говорили о Рождестве.

- Не отказывайтесь, прошу вас. Мама и отец всегда рады вас видеть. Все будет по-семейному, только мы и Сюзанна.

- Но я-то какое отношение имею к вашей семье? Мне, право, неудобно.

- Линда, но как можно в Рождество быть одной? И Пауль просил, чтобы вы не скучали…

Зиберт был так настойчив, что девушке пришлось согласиться.

« Господи, сочельник, Рождество… Но ничего не поделаешь, я – добропорядочная, набожная немка».

Теперь стал задумчив Артур. Линда искоса поглядывала на молодого адвоката. Он был интересным мужчиной, приятной внешности. Чертами лица он походил на Сюзанну, но какими разными были их характеры! Артур отличался от экспансивной сестры меланхоличным насмешливым спокойствием и всегда подтрунивал над взбаломошной Сюзанной. Та платила ему тем же, что, впрочем, не мешало им любить друг друга и подсмеиваться над кое-какими интимными тайнами.

Все в близком к Зибертам кругу знали о давнем увлечении Артура, знала уже и Линда. И хотя вслух об этом никто не говорил, по обрывкам фраз, осторожным намекам она постепенно воспроизвела всю эту историю. Тайной любовью Зиберта была певичка из ресторана, та самая «крошка Габи», которую Линда видела когда-то в «Атолло». У Габриель Шредер оказалась трудная судьба. Ее дед по отцу был немцем, полвека назад эмигрировавшем в Швецию. Сначала он преуспевал, купил магазин, но потом разорился. Родители Габриель и вовсе бедствовали. После смерти матери маленькая Габи стала хозяйкой большой семьи, где было еще трое младших детишек и пьяница-отец. Девушка зарабатывала семье на жизнь с тринадцати лет, и вот уже три года пела и танцевала а лучшем ресторане Стокгольма. Связь адвоката с Габриель продолжалась более двух лет. Разумеется, родные знали об этом, но не придавали особого значения, надеясь на благоразумие сына.

Впрочем, Линду это нимало не заботило. Уже несколько дней она ходила радостная, и все кругом казалось ей прелестным и милым. Похоже, что немцы под Сталинградом потерпели крах. Шведское и немецкое радио еще в октябре признавало, что армия вермахта на юге полностью утратила наступательные действия. Конечно, и пресса, и радио говорили об этом осторожно, но Линда каждый вечер ловила приемником Москву и тихонько, со слезами на глазах слушала сообщения Информбюро. 19 ноября войска Юго-западного фронта прорвали оборону 3-ей румынской армии и перешли в наступление. К 24 ноября наши войска разгромили окруженные группировки румынских войск, взяли в плен более 30 тысяч солдат, офицеров, генералов и громаднейшее количество боевой техники.

Девушка поскользнулась на ледяной дорожке, Артур поддержал ее и предложил руку.

- Простите, Линда, я задумался,- сказал он.- Но вы не должны на меня сердиться. Я думал о вас.

- Вот как?

- Не улыбайтесь. Вы кажетесь мне этакой загадочной кометой, упавшей на улицу Мальме.

- Полно! Разве я загадочная?

- Да. И в этом ваша прелесть. Но скажите… вам импонирует одиночество? Вы так редко выезжаете. Вам не скучно одной? Или на то есть причины?

- Как много вопросов,- проговорила девушка.- У меня такой характер, Артур. Я не люблю шумных компаний, хотя иногда с удовольствием повеселюсь. А зимой на меня вообще нападает меланхолия, я люблю сидеть у огня и смотреть на пламя.

- Линда, вы изучили Стокгольм не хуже меня. Скажите, вам нравится здесь? Вы могли бы остаться в этом городе навсегда?

- Остаться – не знаю, я об этом не думала. Но мне нравится город, здесь спокойно и тихо, именно то, что мне нужно. Ах, неужели где-то идут бои и гибнут люди?

- Да, к сожалению. Вы слышали последние сообщения из Сталинграда?

- В последние две недели события развиваются медленно. А вчера я читала, что фюрер лично обещал нашим войскам поддержку…

- Новая группа армий «Дон». Вы не помните, Линда, кто назначен командующим?

- Генерал-фельдмаршал Манштейн,- ответила девушка и вспомнила разговор с Паулем. Он говорил ей, что, по мнению гитлеровского руководства, Это был самый подходящий и наиболее способный из командующих. Ах, как прав был Генрих! Это не просто разгром, это катастрофа…

- Что вы сказали? – переспросил Зиберт, заглядывая ей в глаза.

- Сталинград оказался трудным орешком,- ответила Линда. – у моей приятельницы муж с сентября там, на Волге.

- А у вас есть кто-нибудь на фронте? Из родных, близких?

- Как у всякой немецкой женщины.- сухо сказала Линда и спросила: - Артур, вы подвезете меня на площадь Сельгельсторг?

Они прошли к выходу из парка, где у ограды одиноко стояла машина Зиберта. Через несколько минут автомобиль остановился на старинной площади, где в трехэтажном доме жила Аннет Кагельман. Прощаясь, Зиберт задержал руку девушки в своей и, пристально глядя в глаза, еще раз спросил:

- Так мы договорились? Я заеду за вами в семь.

14.

Линда проводила взглядом удалявшуюся машину