Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

- Мы, немцы,- она всегда начинала свои рассуждения именно так.- Мы, немцы, в совершенстве владеем искусством государственного послушания. В дисциплине суть арийской крови.

Неожиданно г-н Зиберт сурово ответил дочери:

- Вы, молодежь, слишком самонадеянны и невосприимчивы к опыту истории…

- Какие еще опыты? Перестань, папа! Европа у наших ног, разве это не приятно? К тому же, мы далеко не первые, кто истреблял целые народы. Наша историческая миссия – властвовать над миром!

Линда с большим трудом удерживала на лице пленительную улыбку. Кто она, эта женщина – одержимая фанатичка или законченная дура? Неужели она действительно верит в то, о чем говорит?

- И все-таки, что для вас - погромы и уничтожение евреев? – продолжал Зиберт-старший.- Только выражение расовых инстинктов, верно?

- Ну да.

- А вот экономисты подходили к этому со своих позиций.

Артур понимающе взглянул на отца.

- Это были миллионы золотых марок неарийской собственности…

Хозяйка заявила, что если бы все это золото шло на вооружение, с Россией было бы покончено еще в сорок первом.

- Да, но завоевать страну, это только начало ее покорения,- сказал Рудольф.- Для второй, решающей стадии необходима не храбрость, а государственно мыслящий ум.

- Когда мы покорим Россию, русским мужикам нужно будет только уметь считать и писать свое имя,- засмеялась Сюзанна.

Линда вдруг вспомнила тот дикий план освоения оккупационных восточных земель, о котором говорили в имении Рутенбергов. « Не дождетесь!» - злорадно подумала она.

Сюзанна в это время продолжала философствовать.

- Немцам самой биологической природой предназначено быть «новой аристократией крови»…

- Вы цитируете фюрера, Сюзанна? – спросила Линда.- А помните, в тридцать девятом он провозгласил, что Германия либо сделается владычицей мира, либо перестанет существовать вообще. Какое чувство вызывают у вас эти слова?

- Восторг, конечно!

- Но ведь это означает, что вермахт не остановится ни перед чем, даже перед истреблением немецкого народа, и будет воевать до последнего солдата.

- Ну что ж, победа или смерть!- провозгласила Сюзанна.

- Согласна. Но нам, пожалуй, еще рано думать о смерти, тем более, в Рождество,- улыбнулась Линда и подняла бокал.- За победу!

Тост с удовольствием поддержали. Потом заговорили о готовящейся премьере в Королевском Драматическом театре, о выставке в Историческом музее. После великолепного жареного гуся все перешли в просторную гостиную, похожую на оранжерею. Линда уже знала, что цветы – увлечение Сюзанны, которая возилась с ними и в своей квартире и в доме родителей. Всюду с удивительной гармонией росли пальмы, фикусы, кактусы и прочие диковинный растения, обвивавшие стены и окна.

Здесь под многолетними пальмами стояли диваны и кресла со столиком для чая, где и устроились женщины. Мужчины курили в сторонке и спорили о предстоящих выборах в парламент. Г-жа Зиберт что-то рассказывала. Линда сидела напротив, грела в ладонях бокал с красным вином, вежливо слушала хозяйку и искоса наблюдала за Сюзанной. Та, закинув ногу на ногу и покачивая носком черной туфельки, курила сигарету в неизменном янтарном мундштуке. Казалось, она была занята только собой. Наконец, она бросила сигарету в пепельницу, отпила глоток вина из бокала и прервала мать:

- Ах, мамочка, все это очень интересно, Но ты, наверное, утомила нашу гостью. И мужчины заскучали без нас. Пойду поставлю пластинку.

Она стремительно поднялась, чмокнула мать в щеку и убежала к мужчинам.

- Стрекоза,- молвила г-жа Зиберт, любовно глядя на удалявшуюся дочь.- Ни минуты не может посидеть спокойно. Вся в меня. Ах, в молодости я была такой же непоседой.

- Ваша дочь очаровательна,- улыбнулась Линда.- Сколько в ней энергии, задора! К сожалению, у меня совсем иной характер.

- Ну что вы, душечка! Вы молодец, всегда спокойны, уравновешенны. Настоящая фройлейн. Только как одиноко вы живете… Я слышала, вы не скоро покинете Стокгольм?

- Мне здесь нравится, фрау. Я не спешу домой. Мама вышла замуж, я не хочу ей мешать.

- И правильно, милая, - доверительно заговорила хозяйка.- Тем более, вы в таком прелестном возрасте, когда пора думать о собственном гнездышке. Вы ведь наследница отца, не так ли?

Линда многозначительно улыбнулась.

- Отец оставил мне не так уж много, по нынешним временам. Я хочу жить самостоятельно и не обращаться к матери и отчиму, я очень щепетильна в денежных делах.

- Ах, Линда!.. Вы позволите вас так называть? Линда, вы имеете нечто большее, чем состояние – настоящее арийское происхождение. О, не пытайтесь со мной спорить, милая девочка. Наш друг, господин Дитрих, говорил, что вы из хорошей немецкой семьи. Манеры, искусство держать себя в обществе, вкус – это все следствие приличного воспитания. Ах, сейчас это уже редкость…

Сюзанна поставила танго, игривой походкой направилась к мужчинам и пригласила мужа танцевать, незаметно подмигнув брату. Артур подошел к женщинам.

- Прошу простить, что прервал вашу беседу,- поклонился он.- Линда, вы прелестно танцуете танго. Позвольте пригласить вас.

Девушка с улыбкой подала Зиберту руку. Она всегда с удовольствием танцевала, чуть откинув назад голову и, казалось, скользила по блестящему паркету, покоряясь каждому движению партнера. Вот она почувствовала что-то необычное, взглянула вопросительно на Зиберта. Он наклонился к ее ушку, ощутив тонкий аромат духов.

- Вы восхитительны сегодня, Линда,- шепнул он.- Вы совсем пленили меня.

Линда не ответила. Скосив глаза, она наблюдала за танцующими рядом Сюзанной и Рудольфом. Слышно было, как супруги нежно ворковали о чем-то.

« Счастливая пара,- насмешливо подумала Линда.- Но неужели он не догадывается, что жена изменяет ему? Пауль, француз-коммерсант… Смелая женщина.»

Артур продолжал нашептывать Линде комплименты, потом спросил:

- Вы не жалеете, что провели вечер у нас?

- Нет, конечно. Все было замечательно. Скажите, а Рудольф долго пробудет в Стокгольме?

- Месяца два.

- И опять вокруг света? Счастливый муж. Он никогда не надоест своей жене.

- Вы правы,- рассмеялся Артур.

После нескольких танцев г-жа Зиберт пошла распорядиться насчет чая. Мужчины приоткрыли балкон и закурили, а Сюзанна подхватила Линду под руку , и они стали прохаживаться по залу.

- Ах, Линда, душечка, вы очаровали сегодня всех,- вкрадчиво заговорила она.- Даже мой Руди поглядывал на вас весь вечер. Экий проказник! Ах, как вам к лицу черное!

- А я всегда восхищаюсь вами, Сюзанна,- ответила девушка.- Где бы вы ни бывали, ярче вас нет ни одной женщины. Кстати, желтое – ваш цвет. Вы как прелестный цветок в этой блузке.

- Вы знаете, Линда, у