Любовь и годы. Вдали от Родины - Марина Марковна Павловская

===

Вскоре установилась хорошая спокойная погода. Утихли ветры. Стокгольм утопал в снегу и был очень красив. Линда опять стала много гулять. Она одевалась потеплее и отправлялась куда-нибудь к площади Карла Второго или на бульвар Ридасхольм. Постепенно она привыкала к городу, ей нравились его улицы, церкви, парки, весь неторопливый размеренный ритм шведской столицы.

В начале февраля мир облетела весть об окончательном разгроме фашистских армий под Сталинградом. Это была поистине великая победа. Несколько дней Линда ходила сама не своя от радости и, когда ей позвонил Зиберт и пригласил на премьеру Драматического театра, она неожиданно для себя согласилась. К тому же ей очень хотелось посмотреть новый спектакль « Преступление и наказание». Она знала, что Свен Шеберг давно мечтал поставить на сцене своего театра Достоевского и весь последний год готовился к премьере.

Зиберт и Линда приехали в театр незадолго до начала. Девушка впервые была здесь и с интересом разглядывала убранство фойе, где томилось множество нарядных людей.

- Сегодня здесь собрался цвет Стокгольма,- сказал Зиберт.

Он предложил Линде руку, и они стали прохаживаться вдоль колонн. Артур раскланивался со знакомыми, называя своей спутнице имена то известного поэта, то крупнейшего издателя, то владельца автосалона, кого-то представлял ей. Линда держалась, как всегда, с холодной простотой, была изящно причесана, волосы уложены крупными волнами, оставляя открытым лоб. На черном шелке платья – белоснежная горностаевая горжетка, в руке серебристый испанский веер – рождественский подарок Зибертов.

- Как вы хороши сегодня, Линда,- шепнул Артур, наклоняясь к ней, когда они сидели в ложе.

Спектакль уже начался. Линда знаком попросила не мешать.

- Вы все понимаете? – тихо спросил Артур.

Она кивнула. Спектакль увлек ее, ведь это был любимый Достоевский.

В антракте Зиберту передали записку от Шеберга, который приглашал Артура и его очаровательную спутницу остаться после спектакля на банкет, дабы почтить своим вниманием труппу театра. Линда подумала и согласилась.

Спектакль прошел с большим подъемом. Зрители долго не отпускали со сцены режиссера и актеров. Потом Зиберт и Линда прошли за кулисы, где в одном из просторных помещений стояли столы с напитками и закусками. Здесь в ожидании начала ужина толпились мужчины в парадных смокингах, женщины в вечерних туалетах, блиставшие драгоценностями. Публика была близкая к театру: меценаты, художники, ведущие актеры, журналисты. Все они обменивались впечатлениями от спектакля. На появившуюся красавицу в черном с белоснежным мехом на плечах сразу обратили внимание. Зиберт стал знакомить Линду с теми, кого знал. Неожиданно к ним подошел Ортель.

- Дружище Артур, и ты здесь! Фройлейн Эрлих… редко вижу вас. Позвольте вашу прелестную ручку.

- Здравствуй, Эдди. Ты готовишь статью о премьере?

- Нет, сегодня я здесь гость. У Свена берут интервью молодые репортеры. Вы слышали, в Германии объявлен траур?

- По погибшим на Волге? Да, большая утрата для фюрера.

- Госпожа Эрлих, вам понравился спектакль? – спросил Ортель.

- Да,- ответила Линда.- Мне еще трудно судить, я не очень сильна в шведском. А вот ваша вчерашняя статья в « Инхольм- Экспресс» меня удивила. Вы смелый человек, пытаетесь делать военные прогнозы.

- Но меня действительно восхитила эта блестящая победа Красной Армии. Простите, если я задел ваше арийское самолюбие.

- Меня это не очень волнует, а вот Сюзане вам лучше не попадаться на глаза,- улыбнулась Линда, игрвя веером.

Мужчины засмеялись, потом Ортель принялся рассказывать о своей последней поездке в Норвегию. Вскоре к ним подошел сам Шеберг, оживленный и радостный.

- Еле отделался от твоей братии, Эдди. Извините, я был так занят, что не подошел к вам раньше. Идемте в фойе, там уже все готово. Фройлейн, позвольте вашу руку.

Шеберг повел девушку с собой, расспрашивая ее о спектакле. Линда рада была поговорить о Достоевском, поздравила с успехом и заметила, что в последних актах режиссер немного по-иному трактовал главы романа.

- Я помню, что вы хорошо знаете русскую классику,- сказал Шеберг.- Ценю ваше мнение, фройлейн. Вы правы, я смягчил драматизм последних сцен. Мне кажется, что они слишком жестоки.

- Но зато закономерны. Впрочем, у каждого режиссера свое восприятие. Мне очень понравилось, большой успех.

- Благодарю, фройлейн. Учтите, что Достоевский впервые на шведской сцене. Мы еще поговорим с вами. Передаю вас Артуру.

- А где ваша супруга?

- У нее спектакль. Она вот-вот будет.

Артур подхватил Линду под руку, и в это время в дверях появилась Диана Шеберг в длинном вечернем туалете. Оперную примадонну сразу обступили, стали поздравлять. Она благодарила, кивала знакомым, позволила себя сфотографировать и, наконец, подошла к мужу. Проходя мимо Линды, она ласково поздоровалась с ней.

Линда впервые видела такой ужин. В фойе, уже свободном от зрителей, выкатили столики с бутербродами и различной едой. Официанты обносили гостей напитками, а закуски можно было брать с больших блюд на маленькие тарелочки. Вдоль стен поставили диванчики и кресла. Кто-то прохаживался с бокалами шампанского, кто-то угощался деликатесами около столов, кое-кто устроился веселой компанией, сдвинув диваны и кресла.

Было много цветов, поздравлений, тостов. Линда поначалу удивлялась, но такое застолье ей понравилось. Ее всегда утомляли долгие посиделки. Она сама выбрала пару сэндвичей, попробовала необычно приготовленную рыбку с красным вином. Зиберт ухаживал за ней, а потом их усадила за свой диванчик Диана. За дружеским разговором Линда несколько раз ловила на себе взгляд стоявшего у стены молодого человека в сером костюме. Он был совсем юноша, лет двадцати, с бледным лицом, белокурыми длинными волосами и ясным взглядом голубых глаз. Девушка даже удивленно подумала: « Кто этот мальчик – актер?»

Объявили танцы. Первым Линду пригласил Свен Шеберг, потом какой-то мужчина с холеной аристократической бородкой. Их уже знакомили, и Линда все пыталась вспомнить его фамилию… кажется, Струве, владелец рекламной компании.

В перерыве Ортель подвел к Линде того самого юношу, который посматривал на нее.

- Разрешите, фройлейн, представить вам моего молодого друга, Феликса Лундхольма. Он художник, и, смею вас уверить, неплохой художник. А фройлейн Линда – наша гостья из Лейпцига.

В это время Ортеля окликнули, он извинился и отошел. Линда взглянула на юношу, который молча стоял перед ней. Заиграли бостон, и молодой человек, очень смущаясь, пригласил ее на танец. Танцевал он хорошо, бережно ведя ее в медленном вальсе. Линда сквозь тонкую перчатку чувствовала его руку и вдруг подумала, что, должно быть, она нежна, как у девушки.

После танца юноша спросил,