Зимняя романтика. Книга-адвент от ненависти до любви - Эйси Джей Миллс

не поняла. Что-то щелкнуло в голове, но этот щелчок был таким невозможным и безумным, что я просто отмахнулась от него. А потом новые слова такой знакомой песни действительно заставили меня поверить в чудо.

А Ран пел:

В нашей третьей жизни мы встретимся в первый раз

На ступенях горы Намсан.

Свою красную нить судьбы согрею в холодный час,

И не станет сердечных ран.

1 января 2026 года

Смотровая площадка на горе Намсан, Сеул

Мы замерли в нескольких шагах друг от друга.

Идеальное лицо А Рана было снова скрыто маской и очками, но теперь я точно знала, что это был он, и удивлялась, как могла не понять этого раньше.

– Здравствуйте, – пролепетала я, все еще сжимая в руке лайтстик Loverun.

– Здравствуйте, – мягко ответил мужчина моей мечты.

– Вы… хотели встретиться.

– Хотел.

– З-зачем?

– Чтобы пригласить вас на ужин.

– Меня?..

– Вы не хотите?

– Я боюсь, что упаду в обморок.

– Я вас поймаю.

Он приблизился ко мне, беря за дрожащие от холода руки и, забрав лайтстик, натянул на них теплые мужские перчатки. Только невероятным усилием воли я смогла остаться на ногах и действительно не рухнуть в обморок. А все, на что меня хватило в качестве поддержания разговора, – это на запоздалое знакомство.

– Меня зовут Ан Соль…

– А меня А Ран.

Незримая красная нить радостно зазвенела, становясь прочнее и связывая в новогоднюю ночь два больше не одиноких сердца.

Собиратель времени

Ева Винтер

Новогодние праздники всегда приносили с собой особую магию. Она витала в воздухе, смешиваясь с праздничной музыкой, льющейся из магазинов, и вплеталась в гирлянды, украшающие витрины. Это время с детства ассоциировалось у Лифэй с волшебством, заставляя ее ожидать чего-то сказочного. Но если волшебство и существовало, то оно явно обходило ее стороной.

Может, у волшебства тоже есть лимит? Что, если каждому человеку оно выделялось на всю жизнь в ограниченном количестве, и, не зная об этом, мы бездумно расходовали весь запас в детстве, не оставляя ничего на потом? Не зря же, когда мы были маленькими, мир казался нам куда более ярким и сияющим. Не то что теперь.

Лифэй стояла у круглосуточного магазина, куда пришла за онигири и кокосовым молоком, но денег не хватило ни на то, ни на другое. Собственная жизнь в такие моменты ощущалась невероятно жалкой. Что Лифэй делает не так? Почему, как бы сильно она ни старалась, обстоятельства продолжали ломать ее, словно сухую палку о колено?

– Жаль, что жизнь нельзя перемотать на момент, когда все уже наладилось, – вздохнула она, запрокинув лицо к ночному небу.

Где-то вдалеке слышался чужой смех, а из магазина за ее спиной раздавалась веселая новогодняя музыка. Белые хлопья снега кружились под эту мелодию, оставляя холодные поцелуи на щеках Лифэй и оседая на ее рыжих волосах.

– Я могу отмотать твое время, – сообщил чей-то голос.

Это была женщина лет сорока, одетая в традиционную одежду Нэйлитана[18], состоящую из нескольких слоев платьев. Собранные в пучок волосы украшала массивная золотая шпилька, по обе стороны которой крепились желтые ленты-талисманы. Глаза незнакомки затягивала легкая пелена, в которой отражались мерцающие огни праздничных витрин, отчего ее взгляд казался магическим.

– Меня зовут Джиа-Ли, и я собиратель времени, – представилась она.

Лифэй читала в детстве сказки об этих существах. Они забирали время у одних существ и отдавали его тем, кто в нем нуждался. Ее любимой была история о спасении маленькой птички, чью жизнь удалось продлить за счет времени, взятого у мужчины, который ради забавы выкинул ее на мороз.

– Скажи, чего ты хочешь больше всего? – спросила Джиа-Ли.

– Любви, – тут же ответила Лифэй, а сама подумала: «Любовь? Почему я сказала именно это?»

Джиа-Ли подошла ближе, и Лифэй поняла, что блеск в ее глазах – вовсе не отражение переливающихся огней. Они блестели сами по себе, словно магические фонари.

– Я могу отмотать твое время на момент, когда ты встретишь свою любовь. Взамен я заберу каждый час, начиная с этого момента и до часа, на котором отмотка остановится. Это может быть неделя, месяц, год или десять лет. Ты уже никогда не вернешь это время. Кроме того, ты не будешь помнить о нашем соглашении, пока мы не встретимся снова, – предупредила Джиа-Ли.

Лифэй нахмурилась. Вся ее жизнь в последнее время складывалась из череды неудач и разочарований. Что, если она опять что-то сделает не так и все испортит? Может, не рисковать?

А с другой стороны, последние месяцы Лифэй переживала сильнейшую депрессию, которая буквально разрушала ее личность. Если имелся хоть крохотный шанс выкарабкаться из того ужасного состояния, то стоило рискнуть.

Лифэй кивнула, давая согласие. Собиратель времени приложила указательный и средний палец к ее запястью, и сознание девушки заволокло белой пеленой.

* * *

Лифэй лежала, свернувшись калачиком в коконе одеяла, от которого исходил приятный аромат свежести. Солнечные лучи падали прямоугольными полосками на пол, согревая пространство. Это утро могло быть по-настоящему прекрасным, если бы не ужасная головная боль, вгрызающаяся в виски. Где-то звонил телефон. Лифэй зашевелилась, пытаясь привстать, но комната внезапно накренилась, желая опрокинуть ее с кровати. Девушка болезненно застонала. Небо, у нее что, похмелье?

Телефон продолжал звонить, и Лифэй зашарила вокруг себя рукой в попытках его отыскать, но не особо в этом преуспевая.

– Проклятье! – выругался рядом мужской голос, и Лифэй почувствовала, как кто-то рядом с ней поднялся.

Абсолютно позабыв о своей мигрени, она подорвалась следом и уставилась на того, с кем проснулась этим прекрасным утром. Черные взъерошенные волосы, бледная кожа и лицо, которое не сможет стереть из ее памяти даже деменция.

– Кан-Ли Рэйн? – спросила она, надеясь, что у нее просто галлюцинации.

– Ян Лифэй? – Он смотрел на нее так, словно проснулся в одной кровати с гепардом.

– Какого хрена ты здесь делаешь?

– Это моя квартира, демоны подери! – аргументировал Рэйн.

Проклятье. В Нэйлитане живет более тридцати миллионов мужчин. Как так вышло, что она проснулась именно с тем, кого ненавидела еще со школы за его вечные пререкания и этот тошнотворно надменный вид? И почему она ничего не помнит? Лифэй с ужасом заглянула под одеяло, но, к счастью, обнаружила себя полностью одетой. Этот жест не укрылся от Рэйна, который ядовито отметил:

– Пыталась меня соблазнить, но у тебя ничего не вышло? Должно быть, ты ужасно расстроена.

– Сбавь обороты. Ты последний мужчина во вселенной, кого бы я хотела соблазнить, – огрызнулась Лифэй, выбираясь из кровати.

– Пробралась