Пара - Эли Хейзелвуд

поймёт: я — эмоциональная развалина, и мне нужно побыть одной. На случай, если я вдруг разревусь или вытошню тот французский тост, который даже не съела.

Ему это не нравится, но он остаётся на месте.

Ферма семьи Кейн стоит на травянистом утёсе у моря, словно прямо сошла с полотна импрессиониста. До океана метров сто, и когда я закрываю глаза и запрокидываю голову, морской ветер касается меня так мягко, будто это вода.

Как же, должно быть, чудесно расти здесь, окружённой морем, в бескрайней синеве, где нет ни границ, ни...

Я замираю. По коже пробегает ледяная дрожь. я больше не одна. Кто-то здесь есть. Кто-то, кого не было в доме.

Моя рука сжимает нож с ручкой в форме пингвина, спрятанный в кармане. Я улавливаю запахи. Оборотень. Мужчина. Молодой. В человеческой форме. Босиком. Он приближается сзади. Либо он беспечен, либо просто меня недооценивает. Похоже, он не понимает, что я уже почувствовала его.

Он хочет напасть, и моё единственное преимущество эффект неожиданности. Я заставляю сердце биться ровнее и жду, пока он не окажется достаточно близко, чтобы я успела ударить. Но за несколько метров до меня он останавливается.

Что-то падает на землю. Я чувствую запах раздавленной травы. Слышу глубокий вдох. А затем приглушённый голос, едва различимый сквозь шум ветра:

— Ева.

Я резко оборачиваюсь, выдёргиваю нож и держу его на уровне живота. Но кончик лезвия даже не касается его кожи, потому что он… Стоит на коленях?

Я меняю стойку, готовая нанести удар, но обнажённый мужчина не двигается. Он остаётся на коленях, голову поднял, горло открыто.

С жаром шепчет:

— Как предсказал Пророк. Как повелел Пророк.

— Кто ты? — спрашиваю я.

Он нервно улыбается и опускает лоб к земле, будто в мольбе.

Глава 19

Хотя бы раз в жизни он хотел бы ошибиться.

— Ты живёшь здесь? — спрашиваю я.

Слепящее солнце заставляет меня щуриться, чтобы разглядеть его получше. Он кажется братом Сэма, чуть моложе, с теми же тёмными волосами. Худощав, с юным лицом. Он не выглядит враждебным. Но и не похож на того, кто принадлежит этому месту, где пахнет мхом и солёной водой.

Я не опускаю нож.

— Кто ты?

Он медленно поднимает на меня взгляд, и я вижу на его лбу и щеке пятна влажной земли.

— О, твои глаза… Они такие знакомые.

Я отступаю на шаг. Быстро оглядываюсь, прикидываю стоит ли позвать Коэна. Но… убьёт ли он этого молодого оборотня? Скорее всего, да.

— Ты должен сказать, кто ты, — требую я.

— Какая радость — говорить с тобой. Быть в твоём присутствии.

Что за чёрт?

— Ну, вообще-то, да, тебе, безусловно, стоит чувствовать себя польщённым, но… мы знакомы?

Он медленно выпрямляется и шепчет что-то, что теряется в шуме ветра и прибоя.

Потом встаёт и протягивает руку. Даже когда я меняю стойку ножа с оборонительной на явно угрожающую, он не отступает.

— Пойдём со мной, — говорит он просто.

Его голос тёплый. А улыбка… безумная, я бы сказала. Но этот парень не выглядит сумасшедшим. Он в своём уме. Добродушен. Смотрит на меня так, словно мы когда-то вместе играли в детстве, а кто-то сказал ему, что мои козявки изумруды. С таким наивным, неприкрытым благоговением, что я сжимаю нож ещё крепче.

— Не бойся. Мы знали, что он приведёт тебя.

— Мы это кто?

— Ты, наверное, чувствовала себя такой одинокой.

— Если подойдёшь ближе я ударю, — говорю я и намеренно смотрю вниз, на его член, болтающийся между ног, как самый сморщенный рождественский орнамент в мире. — Туда, куда попадёт лучше всего.

Его улыбка становится мягче.

— Я понимаю твоё недоверие. Но я не боюсь. И тебе тоже нечего бояться. Настал момент. Ты была создана и всё началось. Его царство расцветёт, и…

— Прекрати это библейское бормотание, — цежу я сквозь зубы. — Почему ты назвал меня Евой?

— Под этим именем я знал тебя всегда, — отвечает он спокойно.

— «Всегда»? Ты знал меня в детстве?

— Всегда. Я постиг кровь и слово. И через них тебя.

У меня замирает сердце. Он выглядит моложе меня. Слишком молодым.

— Мы выросли вместе?

— Не совсем, — говорит он.

— Тогда откуда ты меня знаешь?

Он снова протягивает руку, быстро, почти порывисто.

— Пойдём, и я всё расскажу. Она расскажет тебе. Ты должна узнать о чуде, которым являешься.

— Хорошая попытка, но я никуда с тобой не пойду. Более того, я уверена, что не хочу оставаться с тобой даже здесь. — меня уже раздражает этот таинственный тон и блаженная улыбка. Страх постепенно растворяется в раздражении. — Ты из Северо-Западной стаи?

— Нет ни Севера, ни Запада. Нет стай, нет видов, нет границ.

— Отлично… Если ты сейчас же не скажешь, кто ты, я закричу. И тогда сюда придёт кто-то гораздо менее добрый и терпеливый…

— Да я, блять, умею быть добрым, — говорит Коэн, появившись словно из ниоткуда и встав позади меня.

Моё напряжение спадает.

— Но не терпеливым, — добавляет он. — Тут она права.

Я чувствую жар его тела у себя за спиной.

— Он с северо-запада? — шепчу я ему.

— Нет, — отвечает Коэн, обхватывая мою талию рукой.

Жест обманчиво расслабленный, защитный, почти интимный, как у любовника. Когда он притягивает меня к себе, я затылком касаюсь его груди. Тревога и страх обычно пахнут кислотой, но от него не исходит ничего подобного.

— А значит, я вполне могу убить тебя за то, что ты вторгся на мою территорию. Ты этого хочешь? — он шутит. Кажется.

— Он пришёл один, — шепчу я. — Не думаю, что он представляет опасность.

— Ты права, — громче говорит Коэн, чтобы тот другой оборотень его услышал. — Но почему тогда он пересёк нашу границу? Мне остаётся предположить, что он пришёл причинить тебе вред.

Молодой парень яростно трясёт головой, так что его и без того взлохмаченные волосы превращаются в настоящий хаос.

— Я скорее умру, чем причиню боль одной из нас, Ева.

Я чувствую в