Тайна призрачного доспеха - Елизавета Берестова

— Как на инцидент отреагировали наш баракуда́н? — спросил коррехидор, — по-моему, контрабанда такого масштаба без их участия не обходится.

— Пока тишина. В таможню ни звонков, ни парламентёров не поступало. Расписной башмак — хитрый старый лис, напролом лезть не будет. Сначала окольными путями разведает обстановку, узнает, что и как, а уж потом начнёт наводить мосты. Но потому, что прошло две недели, а Башмак не выказал никакой заинтересованности, я склонен думать, что на «Невинном цветке» погорели не столько его деньги, сколько деньги партнёров или вкладчиков, — король Элиас любил блеснуть осведомлённостью в подобных вопросах. Так он чувствовал себя в гуще жизни Артанского королевства.

Покончив с делйскими контрабандистами, монарх возвратился к убийству в Дубовом клане, строго наказав коррехидору держать его в курсе дела, после чего четвёртый сын Дубового клана был отпущен восвояси.

В коррехидории он сразу отправился на цокольный этаж к чародейке. Рика заканчивала отчёты по вскрытиям, перемежая писанину с большой чашкой крепкого кофе.

— Нальёте бедному мужчине, нервы которого подверглись жестокому испытанию в виде беседы с раздражённой венценосной особой? — весело спросил он, заглядывая в кабинет.

— С большим удовольствием, — откликнулась Рика, — больше половины кофейника ещё осталось. Только кофе у меня самый обыкновенный, из бакалейной лавки.

— Если кофе сварен руками симпатичной девушки, — улыбнулся коррехидор, — то его вкус заметно улучшается, доказано ещё в прошлом веке делийскими учёными.

— Даже, если на этих самых девичьих руках совсем недавно была кровь и остатки внутренностей шести трупаков? — лукаво поинтересовалась чародейка.

— Абсолютно уверен, что вы вымыли и тщательно продезинфицировали руки после вскрытия, — Вил с кивком принял чашку.

— Как прошёл доклад королю? — спросила Рика, чтобы хоть чем-то заполнить повисшую паузу.

— Даже не спрашивайте, — Вил чуть не поперхнулся кофе, — как обычно, я работаю плохо, расследования веду из рук вон плохо, и меня надо отправить на стажировку в таможню. Там у нас собрались дельные профессионалы, которые с ходу учуяли груз наркотиков на сто рё, спрятанных под слоем перцев на делийской барке. Даже вспоминать не хочу! А знаете что, Эрика, — он взглянул на сидевшую напротив девушку, — бросайте свои отчёты и заключения. Собирайтесь, поедем поговорим с учителем ваяния, потом пообедаем и махнём в Желудёвый замок. Король велел держать его в курсе расследования смерти барона.

Рика и сама уже умаялась, с самого утра занимаясь лишь одними трупами, поэтому была рада возможности вырваться из кабинета.

Артанская зима, видимо, в очередной раз раздумала наступать; выглянуло солнышко, и в ветвях деревьев возле коррехидории весело щебетали какие-то птахи.

Турада любезно навёл справки и передал начальнику точный домашний и рабочий адреса господина Сайла Игути — холостяка двадцати восьми лет и добавил, что скульптор в минувшем году выдвигался Академией художеств на соискание Кленовой премии за достижения в изящных искусствах.

— Не знаю уж, каким боком Игутиевские каменные махины относятся к изящным искусствам, только Премия пролетела мимо, — со злорадной улыбочкой констатировал Турада, — хотя, газетной шумихи вокруг имени молодого, подающего надежды скульптора было предостаточно.

И вот теперь коррехидор вёл свой магомобиль по проспекту Девяти самураев к вычурному зданию Академии художеств. Кому пришла в голову блажь придать солидному учебному заведению столь экстравагантный вид, история умалчивала. Но шуточек и пошловатых намёков среди Кленфилдской молодёжи сей архитектурный шедевр снискал немало. Начиная с того, что свой проект архитектор увидел в пьяном бреду, а, заканчивая предположением, что странно возвышающаяся над приземистыми боковинами башня центральной части походит на некую часть мужского тела, о которой в приличном обществе не принято говорить вслух. Вил отлично помнил, как на нудной лекции по влиянию западных психологических архетипов на классическую артанскую поэзию студенты практиковались в остроумии, придумывая какими комплексами страдал создатель проекта Академии художеств. Благо здание было великолепно видно не только из окон Университета, а практически с любой точки города. Древесные кланы обратились к королю с просьбой избавиться от странного сооружения, откровенно уродующего облик столицы Артанского государства, но именитые художники грудью встали на защиту своего уродского детища, заявив о его высокой художественной ценности, как памятника ушедшего в прошлое стиля конструктивизм. И, коли слабые умом и страдающие отсутствием самого банального вкуса люди вздумали замахнуться на великое творение гения из прошлого столетия (Вил под дулом пистолета не вспомнил бы его имени), то никто им этого не позволит. Земля под зданием пожалована Артанскому содружеству искусств, и они вольны строить на своей земле всё, что им в голову придёт, хоть здание в виде гигантской жопы. Потом добавили бессмертную банальность об отсутствии будущего у тех, кто не помнит прошлого и закончили сентенцией о том, что, ежели же Совет кланов готов взять на себя убытки по сносу Башни Искусств, а затем на свои же средства выстроить новое здание за замену, академики готовы пересмотреть своё мнение. Древесно-рождённые лорды подумали-подумали и решили, что их эстетическое чувство оскорблено недостаточно, чтобы пойти на столь высокую трату, после чего оставили Башню Искусств в покое.

Всё это всплыло в памяти Вилохэда, когда они подъезжали к знаменитому зданию, в окнах которого играли блики бледного предзимнего солнца.

Войти внутрь не составило никакого труда: охраны или даже вахтёра в Академии искусств не водилось вовсе. Но вот отыскать что-то или кого-то посреди огромного количества причудливого вида студентов, одетых, кто во что горазд, было непросто. Молодые люди обоих полов стояли, бродили (или точнее будет сказать, слонялись без дела), сидели на банкетках у стен, широких каменных подоконниках, прямо на полу или на ступенях лестницы. Кто-то жевал, кто-то бренчал на гитаре; некоторые рисовали, держа альбомы на весу. Стайка девушек с длинными распущенными по плечам волосами оккупировав подоконник эркера, что-то сосредоточенно строчили в блокнотах, пряча написанное от товарок.

Рика так и не поняла, попали они с Вилом в обеденный час, или же тут просто все занимались, чем придётся.

Вил углядел в этой неразберихе парня в грязноватом фартуке, что деловито шагал куда-то со стопкой акварельной бумаги в руках, ухватил его за пояс и поинтересовался, каким образом им отыскать преподавателя ваяния Сайла Игути.

— Салли? — переспросил паренёк, — у него аудитория и мастерская в подвале. Но только вряд ли вам удастся с ним увидеться сейчас. У нас творческий перерыв, — гордо сообщил он, — наше начальство считает, что в эти два свободных часа все кинутся самостоятельно учиться, творить,