Ретрит - Елена Владимировна Добрынина

— Мне все важно, Ни. Каждая мелочь. — Дмитрий постучал костяшками пальцев по деревянному подоконнику, раздумывая над чем-то.

Мари застыла, как вкопанная, прямо в дверях.

— Что ты здесь делаешь, Митя? Ты же в Москве должен быть.

— Мари? — Кажется, её появление стало для Дмитрия неожиданностью, причем неприятной.

Он глядел на нее, а сам не верил, что она вернулась. Воцарилась неловкая пауза. Несколько долгих секунд и Мари, и Дмитрий только смотрели друг на друга. Нионилла нарушила тишину, вскочив вдруг со своего места и суетливо, будто испуганно, стала болтать невпопад:

— Вы знакомы? Или нет? Это мой приятель Дмитрий Арсеньев, он зашел на минутку.

Мари даже головы не повернула в сторону регрессолога. Она не могла поверить в то, что видела Арсеньева перед глазами. Получается, он солгал ей, что уехал? Знал всё про её состояние, но ни разу с ней не обсуждал этого. Только задавал какие-то наводящие вопросы. А она еще размечталась, что он волнуется о ней. Дмитрий знал, куда она собирается и приехал на сеанс заранее. Или он это и подстроил? Ведь, бумажку с рекламой регрессии Мари нашла аккурат возле белой квартиры. «Все — ложь!» — билась в висках единственная мысль. Она заполнила собой всю душу Мари и даже вдохнуть было трудно от осознания катастрофы, что сейчас разворачивалась перед ней. Он знал и, значит, все это точно было подстроено.

— Почему ты солгал мне? — Выдавила Мари через силу.

Слова застревали в горле. Вопрос прозвучал надрывно, выдавая ее состояние, близкое к тому, чтобы расплакаться.

— Мари, послушай… — Начал было Дмитрий.

Он выглядел растерянным, будто никак не мог собраться с мыслями, поверить в то, что всё пошло не по плану. Но Мари прервала его:

— Нет, это ты послушай. Ты обманул меня, соврал, что уехал. Но это ладно. Откуда ты знал, что я приду сюда? Следил? Или сам и подстроил? Что за игру ты ведешь, Митя? Зачем?

— Мари, мне просто нужно было, чтобы ты вспомнила.

— Чтобы я что? Вспомнила? То есть, ты все знаешь? Про сны и обмороки? Про видения, которые меня мучают?

— Да. — Коротко ответил Арсеньев.

Мари ошеломленно смолкла. Он знал, признался, что наблюдал за ней все это время. Значит, он сам имеет отношение к тому, что с ней происходит в последнее время? Ведь все началось именно после встречи с Арсеньевым.

— Ты тоже владеешь гипнозом? Так вот откуда это все… Потому что кто-то решил, что он может вот так влезать в жизнь живого человека и влиять на его состояние и память?

— Какой гипноз? Нет же! Ты всё не так поняла. — Попытался объяснить Митя. — Послушай, Мари! Мне нужно было только, чтобы ты вспомнила!

— Поэтому ты сговорился с ней, с этой мошенницей? — Продолжала твердить девушка. — Чтобы она запудрила мне мозги? Укрывала тут пледом, рассказывала про эту регрессию вашу, а сама просто заставила поверить в то, что со мной что-то не так?

— Я не мошенница и не занимаюсь ничем подобным, — влезла в разговор возмущенная Нионилла.

Мари будто не слышала, что ей говорят.

— Ты должна была вспомнить и Ни просто мне помогла. Она здесь — случайное лицо.

Удивительно, даже в этой ситуации, когда жизнь Мари рушилась, разбиваясь на сотню острых осколков, Арсеньев умудрился защищать свою сообщницу. Джентльмен, блин!

— Да что я должна вспомнить? Ты можешь сказать?

— Нет, ты должна сама. Если не вспомнила сейчас, значит рано еще. — Не сдавался Арсеньев. В голосе его просквозило чем-то холодным.

Мари взбесилась. Какого черта? Почему она что-то кому-то должна? Почему даже сейчас он не извиняется, не оправдывается? А еще требует от Мари каких-то воспоминаний?

— Да пошли вы все! — Мари сунулась в сумку, на ходу вынула пару красных купюр и, достигнув стола, бросила на его поверхность деньги.

— Это вам за работу, Нионилла. Разделите там, как договорились. Надеюсь, в этом и заключается цель всей комедии — обрабатывать наивных дурочек и сдирать с них деньги. Иначе я не понимаю, зачем все это?

Она повернулась, чтобы уйти из этого дурдома прочь. Слезы уже душили, но он не должен их видеть. Никто не должен видеть, что ей сейчас плохо. Плохо так, что хотелось выть.

— Мари, постой, — Арсеньев бросился за ней следом.

Девушка резко повернулась в дверях и ледяным голосом отрезала:

— Не смей приближаться ко мне! Только попробуй пойти следом, и я вызову полицию. Накроется все ваше предприятие медным тазом.

Тон ее не обещал ничего хорошего.

— Ты все не так поняла, Мари! Дай мне объяснить!

Но она махнула рукой, повернулась и стремительно вылетела из кабинета, на ходу зацепив сумкой многострадальную напольную вешалку. Та покачнулась, но не упала, удержала равновесие.

Арсеньев стоял посреди комнаты, словно истукан, вперившись взглядом в одну точку.

— Почему ты не сказал, что именно она должна была вспомнить? Мне кажется, это бы хоть как-то разрешило ситуацию. Может, тогда твоя Мари не сочла бы нас мошенниками? — Спросила обиженно Нионилла.

Арсеньев отмер, устало опустился в кресло и тяжело вздохнул:

— Потому что я и сам бы хотел знать, что это за воспоминание. Ради этого всё и затеял.

Глава 44

Звенья одной цепи

Мари не помнила, как вылетела из дома на Малой Морской, как, заливаясь горючими слезами, вызывала такси, как ехала на Приморскую за своими вещами. Она твердо решила уехать прямо сегодня же. Лекции уже завершены, ни в каких балах она участвовать не собирается, поэтому нужно уезжать. Жаль, она ведь пообещала участвовать в вечере директору дворянского общества, но что поделать? Да и какое ей теперь дело до танцев и платьев, когда жизнь разваливалась на куски? Она, как дура, поверила первому встречному, почти незнакомому человеку, открыла перед ним свою душу, а он растоптал ее, предал, обманул Мари.

У серой панельной брежневки девушка упросила таксиста подождать ее буквально пять минут и бросилась на четвертый этаж белой квартиры за своими вещами. Находиться здесь было физически больно — все тут напоминало о счастье, которое на поверку оказалось фарсом. Мари в очередной раз всхлипнула, но слез больше не было — выплакала все, пока ехала в такси. Только заложенный нос и покрасневшие глаза выдавали ее состояние.

Бегло осмотрев помещение, Мари наткнулась взглядом на книгу «Том 36. Из архива Михаила Семеновича Воронцова» и поняла, что не вернула Михаилу Ивановичу антикварный фолиант. Да