Не будите во мне... некромантку - Ника Калиновская

— А теперь всё изменилось. Неделю назад, может чуть больше, пришёл новый указ. Имя владельца не назвали, но... бумаги оформлены официально. Мы снова под покровительством.

Мы с Ригардом переглянулись.

Совпадение? Слишком гладко для простого совпадения. У каждого из нас в памяти мгновенно всплыло то, что произошло примерно в тот же срок. Для него — тот роковой день, когда служба при инквизиции пошатнулась, для меня — момент, когда я очнулась в теле некромантки в мире, где мёртвые способны говорить.

А может, всё это не просто череда случайностей? — мысль кольнула, и я почувствовала, как под кожей чуть дрогнула магия.

Кажется, кто-то начал расставлять фигуры на доске задолго до того, как мы с Фонтийским поняли, что вообще стали частью этой партии.

— Он представился? — нарушил тишину мой спутник, голосом, в котором звенело напряжение.

Служитель кивнул, понизив голос, будто делился чем-то запретным:

— ПредставилАсь. Это была женщина. — Мы с Ригардом переглянулись, и я едва уловила, как он чуть дернулся, будто ожидал подвоха, но не такого. — А имя её, если память мне не изменяет... Лиара Кштанская.

Мне эта фамилия ничего не сказала. Звучная, но совершенно пустая. Зато на лице Фонтийского отразилось нечто, чего я ещё ни разу не видела: смесь из гнева, недоумения и… непонимания? Мой спутник побледнел, а взгляд его на мгновение помутнел, словно перед внутренним взором вспыхнула неприятная картина. Секунда — и всё исчезло, лишь сжатая челюсть выдала его состояние.

— Всё ясно, — тихо произнёс Фонтийский, но в этом спокойствии слышался металл. — Благодарю за помощь. Книги мы вам вернем, как только просмотрим их, - служитель, ничего не подозревая, лишь кивнул в ответ и вышел, а я осталась смотреть на своего напарника, пытаясь понять, что именно значило это имя.

— Ригард? — осторожно позвала я. — Ты её знаешь?

— Знаю, — выдавил он почти сквозь зубы. — И если эта женщина действительно здесь… то нам обоим лучше поторопиться.

Инквизитор резко захлопнул книгу, что лежала на столе, и этот звук гулко разнёсся по тишине боковой комнаты. А у меня в груди похолодело. Похоже, Фонтийский только что узнал, что на нашу доску вошёл куда более опасный игрок, чем мы думали.

Ригард Фонтийский

Я усмехнулся, открывая ближайший том, но внутри всё кипело. Знал ли я эту ведьму? О, ещё как знал. Лиара Кштанская — женщина с ангельской внешностью и дьявольским нутром. Благодаря ей я едва не потерял карьеру, честь и половину отдела, а теперь она, похоже, снова решила влезть в мою жизнь. И если племянница бургомистра добралась до этих мест — значит, мы действительно на верном пути. И это тревожило куда сильнее, чем хотелось показывать.

Мирослава, нахмурившись, внимательно следила за моей реакцией.

— Это она… та самая, из-за которой тебя отстранили? — уточнила она, и в голосе прозвучало что-то похожее на злость.

— Именно, — коротко ответил, не поднимая взгляда от страниц. — Тогда она пыталась провести обряд связи. И для этого ей требовалась кровь древнего рода.

Девушка напряглась.

— Контрийские… — догадалась она.

Я кивнул.

— Возможно. Или кто-то из их потомков. Но одно ясно: если ведьма здесь, значит, цель не достигнута, и она продолжает искать.

— И как ты думаешь, что ей здесь нужно? — не отставала Мира, наблюдая, как я сжимаю кулаки.

— Вот это мы и выясним, — ответил, стараясь не выдавать своего раздражения. — Начнём с самого очевидного — с того, что она пыталась спрятать.

Я подтолкнул к своей напарнице одну из книг, ту самую, где записи шли вразнобой, с вырванными страницами и заметками на полях.

— Посмотри здесь, — коротко сказал. — Ищи упоминания о Контрийских, их потомках, и любых изменениях в землях за последние двести лет.

Девушка вздохнула, но послушно развернула том и принялась читать. А я, глядя на неровные строчки, подумал, что всё это слишком хорошо складывается. И если я чему-то научился за годы службы — так это тому, что совпадений не бывает. Значит, впереди — буря.

* * *

Мы перелистывали страницы уже, наверное, третий час подряд. Сухой шелест старых листов стал почти ритмом, под который мысли текли быстрее. Мирослава привычно склонилась над книгой, аккуратно выписывая имена в блокнот, а я проверял их по уже найденным записям.

Несколько раз подряд нас упрямо возвращало к одним и тем же именам. И первым в списке был Ролан Контрийский — барон, с которого всё началось. Именно он, как гласили строки, объединил разрозненные поселения и превратил болотистый край в процветающий регион. По записям, первый владелец региона был отставным генералом, человеком с железной волей и умом стратега. Под его руководством Залесье стало тем, чем мы знали его теперь.

— Вот, — пробормотал я, указывая на аккуратные строчки. — Первый храм Триединому Богу тоже построен при нём. Значит, он не просто воевал, но и оставил после себя целую эпоху.

Мирослава листала дальше, и вдруг замерла. Я уловил это мгновенно — тот самый вдох, когда человек натыкается на нечто важное.

— Что там? — спросил, наклоняясь ближе.

— Странно… — тихо произнесла моя соратница. — Тут говорится, что женой Ролана стала местная красавица и по совместительству… некромантка.

Девушка повернула ко мне книгу, и я уставился в ровные чернильные строки.

Мирана Морийская.

Я моргнул, пересчитывая буквы, будто они могли поменяться.

— Морийская… — повторил, медленно осознавая. — То есть твоя…

— Моя предшественница, — закончила Мира за меня. — Вот почему её имя мне было знакомо. И там, в Залесье, — она вздохнула, — на кладбище есть её могила. Именно к ней меня тогда и привёл Гроги.

Я приподнял бровь, уловив знакомое имя.

— Гроги — это тот твой… каряжистый помощник?

— Он самый, — вздохнула она.

Я откинулся на спинку стула, складывая воедино куски мозаики.

— Тогда получается, — медленно произнёс, — что тело, в котором ты сейчас находишься, принадлежит потомку жены Ролана Контрийского.

Мирослава пожала плечами, будто сама не знала, радоваться или пугаться.

— Похоже, у меня… семейная преемственность, — выдала она с усталой иронией.

Я хмыкнул, но внутри у меня уже рождалась новая догадка. Если всё это правда — то связь между ней, Контрийскими и Кштанской куда глубже, чем мы думали. И, возможно, именно поэтому судьба втянула нас обоих в