Брачный приговор - Натаэль Зика

которые переправили их через границу под видом семьи подручного торговца. Поселил в отдельном доме на окраине замкового посада. И дал не пыльную, но сытую работу мужу прачки, а старших детей определил в учение к местным мастерам: мальчика к сапожнику, а девочку — к белошвейке.

Никто не знал, кто они и откуда. Никто не задавал лишних вопросов.

В это же время в замок графа Пьетро прибыл возничий, который разыскивал прачку Лидею. Немногословный, закутанный в длинный кафтан мужчина сунул ей в руки запечатанный листок.

— Из Загорья, — сказал он. — От родни твоей. Велели передать, что дело срочное и важное. Гони монету.

Лидея, поколебавшись — монету было жаль — отдала требуемое и развернула письмо.

«Тётя, Митей захворал. Лекарь сказал — поправится, если мать одну ночь проведёт в молитве у его кровати. Я с коляской жду у рубежа. Не задерживайся. Дедея».

Сердце ушло в пятки. И Лидея не стала раздумывать — бросилась к экономке, выпросила три дня и уже на рассвете тряслась в телеге, нанятой у возничего, что ехал из Угорья в Горное королевство.

На границе на них даже не взглянули. Но, как только Лидея очутилась на землях Эмера, телегу остановила стража, которая проверяла всех въезжающих в герцогство. Выяснив имя пассажирки, прачку тут же пересадили в коляску, заверив, что отвезут к племяннице. Полуживая от страха за сына, Лидея даже не сопротивлялась.

Коляска ранула с места в галоп и через полчаса свернула с большой дороги в лес. Лидея смотрела на мелькающие за окном деревья и пыталась унять дрожь в руках.

— Скоро приедем? — спросила она у кучера.

— Скоро, — ответил тот, погоняя коней.

Но «скоро» оказалось не таким быстрым, как она ожидала. Коляска петляла по лесным дорогам несколько часов, пока наконец не выехала на поляну, где стоял небольшой, но добротный домик. Вокруг ни души — только лес и тишина.

— Выходите, — сказал кучер, открывая дверцу. — Вас ждут.

Лидея выбралась из коляски, огляделась. Сердце колотилось где-то в горле.

«Зачем меня привезли сюда? Мне же надо в Загорье!»

Дверь домика приоткрылась, и на пороге показалась Дедея — с заметно округлившимся животом, в простом, но добротном платье.

— Тётя, — сказала она, — заходи. Не бойся.

Лидея шагнула навстречу, чувствуя, как ноги становятся ватными.

— Дея… что происходит?

— Всё хорошо, — Дедея взяла её за руку и ввела внутрь. — Скоро ты увидишься со своими, но сначала нам нужно поговорить.

Внутри домика было тепло, в очаге горел огонь, на столе стояла еда. Однако Лидея не замечала ничего — только лицо племянницы, которое казалось чужим, незнакомым.

— Ты вышла замуж? — спросила она, кивнув на её живот.

— Да, — та отвела глаза, но быстро взяла себя в руки. — За человека, который может дать мне всё, о чём я мечтала. И который может помочь твоей семье.

— Моей семье? — Лидея похолодела. — Что с ними? Митей?!

— С ними всё в порядке, и Митей здоров, — Дедея говорила мягко, но в голосе её слышались стальные нотки. — Теперь твои живут в хорошем доме, дети сыты, муж работает. Но… их дальнейшее благополучие зависит только от тебя.

Лидея опустилась на лавку, чувствуя, как подкашиваются ноги.

— Что я должна сделать?

Дедея села рядом, взяла её за руки.

— Его светлость герцог де Эмер хочет вернуть свою жену. Ты работаешь в замке графа Сафира, знаешь, кто приходит, кто уходит, о чём говорят слуги. Ты можешь помочь нам.

— Вернуть? — прошептала Лидея. — Но… леди Илларита больше не замужем! Брачная вязь пропала, это все знают!

— Это иллюзия, — вздохнула Дедея. — Миледи решила предать его светлость и связалась с одним волхвом, который дал ей амулет, прячущий брачную вязь. Она сбежала к отцу и объявила, что свободна, потому что изменила мужу с… с этим волхвом.

— Леди Илларита?! — в ужасе ахнула прачка. — Но… духи предков, не могу поверить! Она сошла с ума?

— Лорд Виллем думает, что волхв её опоил, — скорбным голосом продолжила Дедея. — Поэтому он готов всё забыть и простить. И между нами — его светлость жить без неё не может, так любит. Но чтобы снять проклятье, миледи надо вывезти из Сафира. Граф же, опоённый тем же преступником, запечатал границы!

— Вы хотите, чтобы я помогла герцогу выкрасть леди Иллариту? — догадалась Лидея.

— Не выкрасть, — поправила Дедея. — Спасти и вернуть туда, где ей положено быть.

— А если я откажусь?

Дедея отпустила её руки и посмотрела прямо в глаза.

— Если откажешься, то больше никогда не увидишь ни мужа, ни детей. Если предашь — не увидишь тоже. А если поможешь спасти миледи, то его светлость в благодарность подарит вам не только подданство и добротный дом, но и обеспечит будущее. Дети будут учиться, муж работать, ты — жить в достатке. Его светлость щедр к тем, кто служит ему верой и правдой. А за спасение любимой жены он тем более не поскупится!

Лидея молчала, глядя в пол.

«Ох, что-то тут нечисто! Но у меня нет выбора, — пронеслось в голове. — Никакого».

— Что я должна делать?

Дедея облегчённо выдохнула, хотя старалась не показывать виду, насколько она волнуется.

— Сейчас тебе всё объяснят.

Она поднялась и вышла за дверь. Лидея осталась одна, глядя на огонь в очаге. Руки её дрожали, в голове шумело.

«Что будет? Кто сейчас должен прийти?»

Дверь отворилась снова. На пороге стоял мужчина — высокий, с тяжёлым взглядом, в дорогом камзоле. Лидея узнала его — герцог!

Сам герцог де Эмер.

Она вскочила, прижав руки к груди, присела в подобии книксена.

— Ваша светлость…

— Стой, где стоишь, — бросил Виллем, входя в комнату, и сел напротив, положив руки на стол. — Дедея тебе уже рассказала?

— Не всё, ваша светлость, — прошептала прачка.

— Тогда слушай, — голос мужчины был ровным, холодным, без тени сочувствия. — Твоя семья теперь у меня, в Эмере. Но не волнуйся — я поселил их в хорошем доме, дети сыты, муж работает. Знай, что я не враг им и не враг тебе. И если ты сделаешь, что я прошу, то твоя семья не только останется здесь навсегда, но и ты сможешь жить с ними, не разлучаясь на несколько месяцев в году. Дети обучатся ремеслу, муж получит хорошую работу, а тебе больше не понадобится идти в услужение. И до конца ваших дней вы ни в чём не будете нуждаться.

Он выложил на стол тяжёлый кошель. Кожаный, тугой, набитый до отказа.

— Это в подтверждение моих слов: здесь столько, сколько ты не заработаешь и за год. Возьми.

Лидея смотрела на кошель, не решаясь