Брачный приговор - Натаэль Зика

Но не в поле или в лес, на худой конец — в конюшню. Нет! Старый конь бросился прямо к телеге, где сходу ткнул мордой ближнюю укладку. Та опрокинулась, мокрое бельё вывалилось на землю, но на этом Крепыш не успокоился, а продолжил расшвыривать поклажу — сбил вторую корзину, потом третью.

Лидея, осознав, что сейчас произойдёт, попятилась, собираясь сбежать, но от ужаса ноги не держали. Она как стояла у стены, так и осела прямо в пыль.

Арвид, с досадой цокнув языком, метнулся к мерину, но тот увернулся, оббежал телегу и вытолкнул из неё последний узел с бельём.

И тут граф увидел, что на дне телеги лежит нечто необычное — прикрытый простынёй крупный, плотно закрученный свёрток, который занимал в длину почти всё её дно.

Протянув руку, Арвид ощупал ткань и удивился — та оказалась тёплой, словно накрывала короб с недавно испечённым хлебом. Или… нечто живое.

Ещё больше насторожившись, граф торопливо покрутил свёрток, ища край, но тот оказался снизу, и чтобы до него добраться, нужно было куль вынуть или перевернуть.

Арвид сначала решил перевернуть, но потом заметил, что концы стянуты неплотно, просунул руку в ближайший — и через несколько мгновений его пальцы наткнулись на ступню.

Граф замер, потом продолжил исследования на ощупь и тут же обнаружил вторую ногу.

Две человеческие ступни. Без обуви.

«Внутри человек!»

Сердце ухнуло куда-то вниз, собственные конечности похолодели. Его сиятельство, не колеблясь, подхватил свёрток на руки и осторожно перенес на землю. Повертел, вытаскивая конец скатки, и рявкнул на оцепеневшего конюха:

— Не спи, помогай!

Кирей отмер и бросился на подмогу — упал на колени и, пока граф, уже не заботясь об аккуратности, разматывал ткань, придерживал неподвижное тело.

— И-и-и! — выдохнула Лидея и, закатив глаза, потеряла сознание.

Но никто даже не обернулся — все взгляды и мысли сосредоточились на куле.

С каждым оборотом простыни перед глазами графа открывались сначала тонкая лодыжка, край юбки или платья, потом пальцы руки, локоть…

Наконец ткань окончательно развернулась, полностью освободив лежащее ничком женское тело. И чтобы узнать, кого он нашёл, Арвиду не надо было заглядывать пострадавшей в лицо — в тот момент, когда его пальцы коснулись тёплой кожи, он почему-то уже не сомневался, что перед ним Илларита.

— Лари! — выдохнул мужчина, рухнув на колени рядом с девушкой и осторожно поворачивая её на спину. — Ларита, ты слышишь меня?!

Ему было всё равно, что при свидетелях он обращается к леди на «ты» и зовёт её уменьшительным именем, будто она ему близкий родственник или даже больше — супруга. В эту минуту не осталось ни места для церемоний, ни времени на реверансы. Все титулы, условности и правила рассыпались в прах — осталась лишь отчаянная мысль: спасти любой ценой!

Несколько мгновений он с тревогой всматривался в бледное лицо, потом наклонился, коснулся щекой её губ — и с облегчением почувствовал едва уловимое дыхание.

Девушка была жива, хоть и без чувств.

Арвид огляделся — предсказуемо, странная возня привлекла внимание, и вокруг телеги уже собралось несколько человек.

— Эту, — граф ткнул пальцем в сторону прачки, — в холодную. Запереть и никого не пускать — до моего или его сиятельства распоряжения.

Двое из числа зрителей подскочили к Лидее, подняли её за руки и за ноги и едва не бегом потащили к замку.

— Ты, — Арвид повернулся к белому, как то самое бельё, Кирею, — займись лошадьми. Моего выводить, вычистить и через два часа напоить. Крепыша — как я говорил ранее. Головой за него отвечаешь, понял?

Кирей быстро-быстро закивал, подскочил к присмиревшему мерину, ободряюще похлопал его по шее и потянул за собой, по пути прихватив и верхового.

— Ты, — палец графа показал на самого молодого из зрителей, — бегом за лекарем. Остальные — марш на свои места, или у вас нет работы?

Толпа в мгновение ока рассосалась.

Тогда Арвид бережно поднял Иллариту на руки, прижал к груди и быстрым шагом понёс к замку.

Арвид нёс Иллариту на руках, не чувствуя тяжести.

Она казалась пугающе лёгкой — чересчур лёгкой для живой, цветущей женщины, какой он привык её видеть. Безвольное тело обмякло, голова свесилась на плечо, короткие волосы разметались. Казалось, девушка спала, но сон этот был слишком глубоким, слишком пугающим.

Арвид шагал быстро, не замечая ни встречных слуг, ни их испуганных взглядов, ни того, что сам он до сих пор в дорожной пыли.

В покоях Иллариты он осторожно опустил её на кровать, поправил подушку, укрыл одеялом. Только тогда позволил себе выдохнуть.

— Пришёл лекарь? — спросил он у застывшего в дверях слуги.

Тот отрицательно мотнул головой.

— Я послал за ним мальчишку, — взревел граф. — Где его духи носят?! Живо найти и привести!

— Мальчишку? — осторожно уточнил слуга.

— Лекаря! — рявкнул граф.

Лакея словно ветром сдуло.

Арвид сел на край кровати, взял холодную руку Иллариты в свои. Кожа девушки была бледной, дыхание — слабым, едва заметным.

«Главное, что она жива, — твердил он себе. — Сейчас придёт целитель и скажет, что всё хорошо, леди просто спит. Если бы проклятая прачка собиралась её убить, то сделала бы это сразу, а не пыталась куда-то увезти. Это происки моего брата?»

Он задумался.

«Но какой Виллему теперь прок от Лариты, ведь они больше не супруги!? И даже если бы он её вернул, это ничего не изменило бы. Духи не благословят их повторный брак и не позволят его заключить заново. Разве что… Разве что брат собирался держать Иллариту взаперти, пока она не родит ему ребёнка, а потом явиться к графу Пьетро и потребовать признать внука? Бред, конечно, но… Но от Виллема теперь можно ждать чего угодно — я уже ничему не удивлюсь. Другой вариант — Иллариту попытался выкрасть один из претендентов на её руку. В любом случае, она в большой опасности!»

Дверь распахнулась, впуская запыхавшегося лекаря, которого, похоже, выдернули прямо из постели — на мужчине был мятый колпак и криво завязанный халат.

— Что с леди, ваше сиятельство? — спросил он, опускаясь на колени у кровати.

— Точно не знаю, но предполагаю, что её опоили каким-то зельем. Преступницу ещё не допрашивали — всё случилось буквально полчаса назад.

Лекарь нахмурился, взял руку Иллариты, пощупал пульс. Затем приподнял веко, заглянул в глаза и склонился, принюхиваясь к губам.

— Сонный порошок, — произнёс уверенно. — Он совершенно безвреден, если не дышать им долго. Часов через десять — двенадцать леди без последствий проснётся сама.

— Вы уверены? — Арвид боялся расслабиться.

— Клянусь духами, ваше сиятельство. Я таких случаев за свою