Брачный приговор - Натаэль Зика

Арвид кивнул, чувствуя, как напряжение отпускает.

— Хорошо. На всякий случай останьтесь пока в замке, чтобы не пришлось снова бегать. Ты, — слуге, — проводи господина целителя в гостевую и обеспечь ему всё, что он попросит.

Лекарь помялся, не решаясь напомнить лорду, что он и так живёт неподалёку — всего на расстоянии полёта стрелы от ограды замка. Но потом он внимательно прошёлся взглядом по лицу графа и решил, что от него не убудет.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — и целитель отправился за молчаливым лакеем.

Но один на один с Илларитой Арвид оставался совсем недолго. Не прошло и минуты после ухода лекаря, как в дверях появилась горничная — та самая, молодая, шустрая, что всегда прислуживала графине. Она была бледна, губы девушки дрожали.

— Милорд, — прошептала она, — что с леди?

— Ей дали сонный порошок, но миледи вне опасности — она просто спит, — Арвид говорил тихо, но твёрдо. — Прекрати скулить, никто не умирает! Нельзя, чтобы граф Пьетро услышал о нападении на дочь, ведь ему совершенно противопоказано волноваться. Иди и предупреди остальных слуг — чтобы у меня ни звука!

— Но, милорд…

— Ты слышала меня. — Он посмотрел на неё так, что горничная опустила глаза. — Бегом передай мой приказ экономке и дворецкому, а они пусть донесут до каждого, кто находится в замке. И тут же обратно — на тебе уход за миледи, поняла? Я пришлю ещё двух слуг — охранять дверь. И чтобы никто, слышишь, никто не входил без моего разрешения.

— Слушаюсь, милорд.

Арвид вышел в коридор и уже хотел спуститься вниз, чтобы лично проверить, хорошо ли охраняют прачку и заодно её допросить, но на лестнице столкнулся с графом Пьетро и понял, что опоздал. Судя по встревоженному виду его сиятельства, до него уже явно донеслись последние новости.

Де Монтерей с тревогой осмотрел Пьетро, но тот выглядел достаточно бодро, хоть и был бледноват. Впрочем, румянца на щеках графа уже давно никто не наблюдал.

Старик стоял, опираясь на трость, и смотрел тяжёлым, нечитаемым взглядом.

— Что случилось, лорд Арвид? — спросил он у молодого мужчины. — Я услышал шум, выглянул в окно и увидел, как ты несёшь мою дочь на руках.

Арвид опустил голову.

— На Лари напали, ваше сиятельство.

— Кто?!

— Прачка, милорд. Она то ли подсыпала леди сонный порошок, то ли бросила его ей в лицо. Я ещё не допрашивал, просто велел запереть и охранять, чтобы не сбежала.

— Покушение? — голос графа дрогнул.

— Думаю, Иллариту хотели выкрасть. Прачка спрятала миледи под бельём и везла его якобы на речку — полоскать. А вместо речки, предполагаю, планировала пересечь границу.

— Лорд Виллем? — быстро спросил Пьетро.

— Скорее всего, — кивнул Арвид. — Узнаю точно, когда допрошу похитительницу.

Пьетро побледнел, покачнулся, но удержался на ногах, вцепившись в трость.

— Как он узнал… как он проник…

— Деньги, ваше сиятельство, — Арвид говорил глухо, с горечью. — Угрозы, шантаж или иной из десятка способов заставить людей играть на его стороне. К сожалению, мой брат не брезгует ничем, если ему нужно достичь своей цели.

Граф молчал, глядя в пол. Потом поднял голову.

— Как Лари?

— Сейчас она просто спит. Лекарь сказал, что примерно через двенадцать часов леди проснётся, и что никаких последствий для её здоровья не будет.

— Слава духам, — прошептал Пьетро. — Слава духам!

Он помолчал, собираясь с мыслями, потом произнёс:

— Пойдём. Нам нужно поговорить. Без свидетелей.

Глава 27

Они прошли в кабинет графа — небольшую, уютную комнату с тёмными панелями на стенах, тяжёлыми портьерами и камином, в котором догорали угли.

Пьетро опустился в кресло, указал Арвиду на стул напротив.

— Ты знаешь, я не привык слишком откровенничать, — начал он, — но время сейчас такое, что жаловаться бесполезно, а молчать — опасно. Я стар, Арвид! Стар и уже давно серьёзно болен. Боюсь, дни мои сочтены.

Граф попытался возразить, но Пьетро остановил его.

— Не спорь, лорд! Ты знаешь, что я прав, так к чему отрицать очевидное? Я это знаю, лекари это знают, даже Лари это знает, хотя молчит. Мы — взрослые люди, и должны встречать угрозы лицом, а не спиной.

— Ваше сиятельство…

— Позволь мне договорить, лорд Арвид де Монтерей! Я боюсь не за себя, я боюсь за дочь. Виллем не успокоится — не мытьём, так катаньем будет добиваться своего. Сегодня его остановили, предательница схвачена, но завтра он может найти нового предателя. Мы закрыли границу от внешнего врага, но она не защитит от тех, кто уже внутри. Люди слабы, а твой брат, граф, коварен и упрям. Он не остановится…

— Мы найдём…

— Мы найдём? — перебил Пьетро. — А если не найдём? Если в следующий раз никто не будет жалеть леди и даст ей уже яд, а не безобидное сонное зелье?

Арвид замолчал, признавая, что его сиятельство прав.

— Я думал об этом, — продолжал Пьетро. — Думал дни и ночи, понимая, что после моей смерти дочь останется без защиты.

Арвид вскинул голову, но старик снова остановил его жестом.

— Дослушай уже, куда ты торопишься? Итак, после моей кончины Илларита останется один на один с алчущими добраться до богатств графства женихами и спятившим герцогом де Эмер. Разумеется, ты будешь её защищать, но ты, граф, не родственник Лариты и не имеешь права голоса. Тебя просто никто не будет слушать. Есть только один способ защитить Лари от поползновений касика и остальных, включая твоего брата.

Граф вздохнул.

— Новый брак.

И каждое из этих двух слов камнем упало, придавив Арвида своей силой.

— Что? — он поднял голову, не веря своим ушам.

— Нужен новый брак, — повторил граф. — Пока Ларита считается свободной, пока она единственная и незамужняя наследница Сафира, на неё будут охотиться. Как я говорил, Виллем далеко не единственный, другие жаждущие прибрать к рукам и мою дочь, и Перекрёсток, тоже не дремлют. Но если она выйдет замуж за человека, который сможет её защитить, у которого будет сила и власть… Они отступят. Потому что пойти против законного супруга — не то же самое, что противостоять беззащитной женщине.

— Но она не хочет замуж, — возразил Арвид. — Она сама говорила — в брак больше ни ногой. И после того кошмара, который устроил ей мой брат, это совсем не удивительно.

— Она не хочет замуж за тирана, — поправил его граф. — За того, кто будет её унижать и женится не ради неё самой, а ради наследства. А если предложить